Возвращение в сказку - Василий Андреевич Пулькин

Василий Андреевич Пулькин

Возвращение в сказку

От автора

Живу я теперь в городе, но нет года, чтобы летом не приехал погостить в родную деревеньку, что уютно расположилась на живописном берегу Капшозера. Посидеть с удочкой на зеленых берегах. Покупаться в чистых ее водах. Полакомиться ягодами, которых в здешних лесах много и разных.

В свои Нюрговичи из Кировска на Неве, где я проживаю по воле судьбы, еду на комфортабельном «Икарусе» мимо новых поселений, как грибы после дождика выросших за последние годы: крупнейшей в Европе птицефабрики «Синявинской», животноводческих комплексов, зданий сельских ПТУ, нового Тихвина, каменного поселка совхоза «Тихвинский Бор», по чудесному шоссе. А дальше пересаживаюсь на местный автобус и качу аж до самых Харагинич, куда еще совсем недавно и пешком-то не пробраться в распутицу было.

Остальные же шесть километров иду прямиком, преодолевая крутые горы и болота, по тропе, проложенной еще далекими предками.

Родную Вепсию я начинаю ощущать уже от реки Сясь («сяськ» — «муха»), берега которой еще совсем недавно заселяли вепсы. Дальше почти все названия селений, рек, речушек, урочищ: Кайвакса («каксь ваксад» — «два вершка»), Сарожа («сар» — «лесная чаща»), Пялья («пяльдяс» — «подниматься»), Уляндех (высокое место) и другие — вепсские.

Еду я мимо этих мест и невольно перебираю в памяти некоторые эпизоды из истории народа, некогда широко расселившегося по северо-западу России, а теперь живущего в пределах северо-восточных районов Ленинградской области, на побережье Онежского озера да на западе Вологодской области, в селах с чисто вепсским населением.

По поводу того, откуда появились здесь вепсы, среди ученых согласия пока нет. Одни считают, что пришли они с Восточной Прибалтики. Другие полагают, что весь сформировалась на исконной территории. Третьи выдвигают гипотезу восточного происхождения вепсов.

Может быть, расселившись здесь в отдалении от городов и крупных поселений, вепсы сумели до сих пор сохранить свой чудесный язык, обычаи, традиции, фольклор…

Когда я еду в родную деревеньку, сердце мое наполняется тихой радостью. И понятно. Ведь я возвращаюсь в свое детство, в эту удивительную сказку. И всю дорогу вспоминаю своих родителей, учителей, школу, соседей — всех, кто в моей жизни сыграл важную роль и оставил глубокий след в сердце…

Мама

Наша матушка в нужный момент всегда оказывалась рядом с нами, ребятишками. Бывало, холодной ночью мы растолкаем во сне куда-то одеяло, под которым спим все пятеро, она непременно подойдет и прикроет. «Как она в такой темноте это видит? — всегда гадали мы. — А может, она вовсе не спит по ночам? Вечером ляжем, она еще работает, утром встанем — она уже на ногах».

Однажды сгребла мама высушенное сено, а я тут же, в лесочке, на краю поженки драл ивовую кору и по неосторожности сильно поранил топором ногу. Когда я закричал, мама подбежала ко мне, осмотрела рану, приложила листок подорожника и, замотав ногу какой-то тряпицей, подняла меня себе на спину и понесла в Корбеничи в медицинский пункт. А это — восемь километров.

Сено уже сухое лежало возле стоговища, а на небе копились дождливые тучи.

— Сено, сынок, ежели и замокнет, так высохнет и завтра, а нога твоя — не сучок на дереве. Поди знай, что да как.

Мы любим свою маму. По возможности стараемся не огорчать, выполняя все ее просьбы. Что скрывать, были случаи, когда не все у нас получалось ладно, но тут мама не бросалась на нас с криком или ремнем, а садилась на лавку и говорила как можно спокойнее и тише: «И просила же я вас, мои хорошие, не баловаться. Оно же никогда до добра не доводит». А если мы возражали, то она вместо нареканий рассказывала какую-нибудь быль или сказку.

Как-то раз, помнится, за ужином она говорит моей сестре Марии:

— Завтра утром мы с отцом пойдем на покос на Лисью гору. Я затоплю печь, сварю завтрак, потом посажу туда хлебы. Как они будут готовы, вытащишь и принесешь нам на покосы.

— Ой! Это далеко. Я боюсь, — захныкала Мария.

— Ты же у меня девочка добрая, послушная. А такой в лесу нечего бояться, ей даже звери и те помогут.

— Да уж… помогут…

— А вот послушай, — сказала мама и начала рассказывать. — Давным-давно, а может, и не совсем, жила в нашей деревне семья: муж, жена и сын, которого звали Минька. Был он добрым и ласковым мальчиком. Ладно. Вот раз родители, отправляясь утром на покос, ему наказывают: «Когда солнышко заглянет в среднее оконце, вытащишь из печи хлебы и принесешь нам поесть. Мы будем работать на Лисьей горе». — «Хорошо, мамушка, папушка, сполню», — отвечает.

Родители ушли, а Минька оделся, сел к среднему окну. Чтобы не прозевать время тащить из печи хлебы, на улицу не бегал, все ждал, когда солнышко заглянет в среднее окно.

Дождался Минька этого часа, вытащил хлебы, смочил их сверху холодной водицей, чтобы корочка стала румяной и не жесткой, сложил в кошель, закинул за спину и побежал к родителям. Чтобы принести еду родителям побыстрее, Минька пошел не по дороге, а прямиком через лес. Бежит Минька не оглядывается, уж уставать стал, а поженки, где работают родители, и не видать.

«Когда я из дому вышел, — соображает, — солнышко глядело на меня справа, а сейчас оно глядит сзади. Верно, я не туда иду». Подумав так, повернулся Минька к солнышку правым боком и потрусил дальше. Уже и ноги у него ноют: устали бежать, и руки болят: исцарапал их Минька о колючий кустарник. Отдохнуть бы ему часок, да как можно, когда мамушка с папушкой голодные работают.

Солнце уже высоконько поднялось, а дороге конца краю не видать. Остановился Минька, пригорюнился. Вдруг слышит треск сучьев. Оглянулся и видит: волк на зайца напал, разорвать хочет.

Минька загородил зайчика своим телом, а волку говорит: «Не трогай зайчика. Ежели ты голоден, то я накормлю тебя».

Облизнулся волк, присел на задние ноги.

Минька снял со спины кошель, достал ковригу хлеба, отрезал толстый ломоть, подал волку: «На ешь…» Волк съел хлеб, облизнулся вновь и сказал: «Спасибо, мальчик. Я теперь сыт». И пошел своей дорогой.

Накормил Минька и зайчика хлебом. Зайчик поел и говорит: «Благодарю покорно. Ты спас меня, накормил. Может, и я тебе чем смогу помочь?»

Минька