И в субботу Субастик вернулся - Пауль Маар

— К сожалению, этот столик уже занят, — сказал он. — Не будут ли господа столь любезны пересесть вон за тот столик в углу?

— Будут! — милостиво кивнул ему Субастик. — Только уместятся ли они там? Столик-то такой маленький, что даже нам с папочкой едва ли хватило бы места!

И Субастик заерзал на стуле, оглядываясь по сторонам; он искал глазами господ, которым предложили переместиться в угол.

— Это ведь он нас имел в виду! — шепнул ему господин Пепперминт и встал.

— Нас? Вот это да! Мне и в голову не приходило, что я, оказывается, господин! — Субастик радостно вскочил с места и засеменил вслед за господином Пепперминтом к маленькому столику в углу. Столик стоял как бы в нише, так что из зала его почти не было видно.

— Господа не будут возражать, если я принесу карту? — спросил официант и уже повернулся, чтобы пойти за ней.

Но Субастик схватил его за фалду фрака.

— А какой нам прок от одной карты? — воскликнул он.

— Если господа желают, я, конечно, могу принести и две карты, каждому свою, — ответил официант, тщетно пытаясь вырвать свою фалду из цепкой лапки Субастика.

— Две карты? — удивился тот. — Но ведь и двух мало! Чтобы играть в карты, требуется целая колода!

— В нашем ресторане в карты не играют, — процедил сквозь зубы официант. — Здесь тебе не деревенский трактир!

— Зачем же ты хочешь притащить сюда эти карты?

— Я не об игральных картах говорю, мальчик. Естественно, я имел в виду меню или обеденную карту, — заявил официант, которому наконец удалось вырвать фалду из лапки Субастика.

— Ух ты, обеденная карта! Вот это другое дело, скорей тащи ее сюда! — предвкушая удовольствие, воскликнул Субастик.

Вскоре официант вернулся с двумя картами. Они были толстые-толстые — совсем как учебники для старшеклассников. И лежали они в папке из самой лучшей малиновой кожи.

— Великолепная карта! — сказал Субастик, когда официант вручил ему меню, и с аппетитом откусил от нее огромный кусок. — Очень вкусная карта, папочка! Из настоящей кожи! Жаль только, соли мало!

— Что… что ты сделал? — растерянно закричал официант. — Это же нельзя!

— Ох, опять я оплошал! — виновато пробормотал Субастик. — Забыл, что нельзя разговаривать с набитым ртом.

— По-твоему, только в этом дело, да? Что ты разговариваешь за едой? — накинулся на него официант.

Все посетители ресторана удивленно обернулись в их сторону. Здесь еще никогда не случалось, чтобы кто-либо из посетителей повышал голос, а уж кричащий официант — это было нечто совершенно невиданное.

— А в чем же тогда моя оплошность? — удивился Субастик. — А, вспомнил! Я же взял карту руками. А есть полагается ложкой и вилкой!..

Тут в разговор вмешался человек, сидевший за соседним столиком.

— Вот что, любезнейший, — сказал он официанту, — вышвырните этих двух типов за дверь и поскорее принесите мне мой паштет! Я уже двадцать минут его дожидаюсь.

А жена этого господина, энергично закивав головой, подхватила:

— И зачем вы вообще впустили сюда этих типов, да еще предложили им столик? Сейчас же позовите директора!

— Многоуважаемая госпожа! Нет никакой нужды вызывать директора. Я и сам справлюсь с этой парочкой, — ответил официант, отвешивая ей поклон.

— Быстро! Пошли отсюда! Уйдем-ка лучше сами, пока нас не вышвырнули за дверь, — сказал господин Пепперминт, вставая из-за стола, — Здесь нас что-то не полюбили.

Официант ринулся вслед на ними:

— Минуточку! Так просто вы отсюда не улизнете. Извольте уплатить за меню! Карта стоит не меньше тридцати марок.

Господин Пепперминт достал из кармана пачку банкнот и вручил ее официанту.

— Вот вам, держите! — небрежно проговорил он, — Можете купить на эти деньги новую карту. Хоть в золотом переплете! И с листками из чистого серебра.

У официанта округлились глаза при виде такой уймы денег.

— Может, вы все же останетесь? — торопливо забормотал он. — Вон в том углу найдется еще один прелестный столик! А из-за такого мелкого недоразумения не стоит огорчаться, я же просто пошутил. И если вы соблаговолите отобедать, то осмелюсь предложить…

— Нет, спасибо, мы уходим! — величественно проговорил Субастик. — Не нужна нам ваша «Элита»…

— Горчицей полита! — добавил господин Пеп-перминт и, высоко подняв голову, вышел из ресторана вслед за Субастиком.

Неподалеку от ресторана в самом конце улицы стоял киоск, торговавший сосисками.

— Неужели мы здесь обедать будем? — спросил Субастик, увидев, что Пепперминт устремился прямо к сосискам.

— Ты только не мешай мне! — сказал господин Пепперминт и остановился у киоска. — Я знаю, что делаю.

— Добрый вечер! Угостить вас сосисочкой? — спросил продавец и улыбнулся. — А то я уже собрался было закрывать киоск. Что-то мало покупателей сегодня. Но если хотите сосисок, я вам мигом парочку поджарю!

— А ведь у вас в сковороде готовые лежат! — воскликнул Субастик.

— Так они, знаете, уже затвердели после жарки, да и пригорели слегка! Я и песику своему, таких не стал бы предлагать! — сказал продавец.

— Нет, нет! Эти сосиски у вас, что называется, в самый раз. Берем две штуки, — заявил господин Пепперминт.

— Вы это серьезно? — удивленно воскликнул продавец и растерянно затеребил белый колпак у себя на голове.

— Ты это серьезно, папочка? — спросил теперь и Субастик.

— Да, совершенно серьезно! — ответил господин Пепперминт. — Прошу вас, дайте нам две сосиски!

— Если уж вы так настаиваете… Я могу уступить их вам подешевле, — сказал продавец. Деревянными щипчиками он снял две подгорелые сосиски со сковороды и положил их на картонные тарелочки.

— А теперь прошу вас обильно полить их кетчупом, майонезом и горчицей!

— Должно быть, я не понял' вас, — неуверенно произнес продавец. — Неужто сосиски надо полить и горчицей, и майонезом, и еще…

— Да, вы поняли меня совершенно правильно, — ответил господин Пепперминт, взял у продавца обе тарелочки и протянул ему две бумажки по двадцать марок. — Сдачи не кужно! — добавил он.

Продавец сосисок вытаращил на него глаза, а господин Пеппермипт поставил картонные тарелочки на небольшой столик около киоска. Потом он наклонился к Субастику и тихо сказал:

— Кажется, у тебя на лице еще остались две крапинки? Одну из них мы сейчас пустим в дело. Помнишь тех воображал, которые так ругали нас в ресторане?