Четыре сестры - Малика Ферджух

– Спокойной ночи. Если я еще раз разбужу тебя из-за таких глупостей, ты имеешь право встретить меня оплеухой.

Она вышла. Женевьева прислушалась, дождалась скрипа, говорившего о том, что Шарли закрыла свою дверь, и зажгла свет. Тем временем Виго в закрытой кровати успел одеться.

– Ты уходишь? – удивилась Женевьева.

Он сел на край кровати, чтобы надеть и зашнуровать ботинки. Достал из кармана сигареты, закурил. Сделав бесконечно долгую затяжку, передал сигарету Женевьеве. Она покачала головой.

– Ты не куришь?

– Однажды пробовала.

– Ну и?

– Целый утес упал мне на голову.

Он озадаченно поджал губы, потом улыбнулся. Матрас под его весом стал наклонной горкой. Женевьева встала, прошла через комнату, порылась в карманах брюк, которые носила днем, и, нашарив мамин презерватив, протянула его Виго.

– From paradise[76], – сказала она и села на край кровати.

Он посмотрел, улыбнулся, наклонился. Поцеловал ее в нос, в плечо, в колено.

– Оставим его на послезавтра, у дяди? Он будет на своей станции техобслуживания.

Женевьева предпочла бы завтра. Она откинулась на кровати и уставилась в потолок.

– Здесь разве плохо?

Он засмеялся. По-доброму. И вытянул шею, чтобы укусить ее за подбородок.

– Скажем так, здесь многое сбивает с толку.

Их лица были одно над другим, он притянул ее за щеки и поцеловал долгим, нежным, глубоким поцелуем. Ей этот поцелуй очень понравился.

– Где мы встретимся? – спросила она, когда он поднялся, чтобы уйти.

Закинув ногу на подоконник, он ответил:

– У домика парусной школы?

Она кивнула. Послезавтра. У домика. Он послал ей с бука воздушный поцелуй… уклонившись от Свифта, который вернулся, чтобы поближе рассмотреть этого гостя-акробата. Акробат поморщился и исчез в ночи.

Ингрид и Роберто вернулись наконец на одеяло.

А Женевьева крепко уснула.

* * *

…Продолжение скандала Cheap Export: три миллиарда долларов пропали из годового баланса. Пять тысяч служащих нью-йоркского офиса окажутся безработными до конца лета…

Шарли убавила звук радио.

– Невероятно! С тех пор как мы здесь вдвоем, дом стал похож на помойку!

Женевьева бросила на нее взгляд поверх специального пляжного номера «Пустяков», только что упавшего в ящик. На четырнадцати страницах были показаны все возможности украсить пупок. Женевьева открывала для себя перспективы… в чем ей помешала Шарли, которая угрожающе тыкала пальцем в сестру:

– Ты взяла у меня брюки вчера, помоги мне получить их назад, пожалуйста!

Женевьева встала с недовольным вздохом. Шарли его не услышала. Недовольства Женевьевы были бурными, но чаще всего тихими. Она извлекла из заваленных недр дивана ком тряпья.

– Вот они, – надменно бросила она.

Шарли смотрела раскрыв рот. Что случилось с Женевьевой? Никогда еще та не превращала ее брюки в половую тряпку!

– Ты влюблена?

– Ой, брось.

– Я серьезно. Что с тобой происходит?

– Происходит то, что у меня каникулы. Могу я, надеюсь, три недели в году ничего не убирать в этом доме?

Женевьева дружелюбно улыбнулась и продолжала:

– Ты сама приберись! Есть такая штука, новинка, тебе оооочень понравится. Полки с одной стороны, вешалки с другой. Называется платяной шкаф.

Засим она спокойно погрузилась в изучение украшений для пупка. Шарли потеряла дар речи. Зато не потеряло его радио, вещавшее вполголоса в своем углу: Теракт в Москве. Погибли только трое камикадзе. Президент России поставил свечу за так называемое чудо. Прослеживается чеченский след…

Шарли встряхнула тряпку, пытаясь придать ей изначальную форму брюк. Маленький пластиковый пакетик упал на пол.

– Смотри-ка.

Она подняла его.

– Последняя модель презерватива «Лабораторий Убук». Я должна была высказать свое мнение.

«Пустяки» выпали из рук Женевьевы.

– «Лаборатории Убук»? – переспросила она.

– Кстати, – вспомнила Шарли. – Я опаздываю.

Женевьева промолчала. Значит, эта штука – из «Лабораторий Убук», где работала Шарли, и, стало быть, она уже была в кармане. Разумеется, мама не могла ей его дать, потому что… Как она могла поверить… Слезы защипали глаза… Она прибавила звук радио, просто для шума… Потолок рухнул сегодня ночью в столице. Ночной клуб почти полностью разрушен, идут спасательные работы. Двое погибших, одиннадцать раненых только по предварительным данным. Причины обрушения выясняются… Падение индекса Доу-Джонс вчера на Уолл-стрит вследствие низких результатов…

Шарли едва не свернула шею, прислушиваясь к радио. Она надела жакет, взяла ключи от машины с мрачным видом.

– Хотела бы я быть циничной, чтобы эти новости успокаивали.

Она поцеловала Женевьеву и ушла на работу.

9

Пакт единой сельскохозяйственной политики, или Это Париж, красавицы!

Да, именно Единой сельскохозяйственной политике, комиссия которой располагается в Брюсселе, Беттина была обязана влюбленностью, летним счастьем, блаженством чувств, сладостью мыслей и сердечной негой… Не верите? Да-да.

Объясняем. Два месяца регион страдал от сильнейшей засухи. Грозы ничего не изменили. Поэтому министр сельского хозяйства обратился в Еврокомиссию за разрешением для скотоводов собирать корм на полях под паром, чтобы кормить скот без травы. Брюссель сказал: да.

Вот почему в это утро Огюстен вихрем влетел в лагерь девочек. Две красные палатки на холмике (он сам помог их поставить несколько дней назад) выглядели помесью божьей коровки с виниловым Бруклинским мостом.

– Мы идем косить пар! – крикнул Огюстен. – Пойдете с нами?

Они все четверо лежали в траве. Сюзи, опираясь на локоть, поглощала «Жемчуг дракона», выпуск 34, Дениза уткнулась в «Протест» Ги Хименеса, опустив ноги в прохладный ручеек, стекавший со склона, Беттина рассматривала облака в небе сквозь солнечные очки, Беотэги пришивала кнопку к своему купальнику.

– Пар? Это что?

– Да, что это?

Огюстен посмотрел на них. Как объяснить то, что все здесь знают?

– Пахотная земля, временно оставленная отдыхать, – сообщила Сюзи, не отрывая глаз от 34-го выпуска «Жемчуга дракона».

– Ну и что? – с интересом спросила Беттина.

Огюстен был в соломенной шляпе, вокруг которой кружили, точно кольца Сатурна, два воробья и колибри, и в футболке с двумя карманами – из одного слышалось «мяу», из другого «кисси-кисси-кисси».

– Это значит, что будем косить, убирать, сушить, ворошить, вязать… ну, и веселиться! Ты читаешь вверх ногами? – спросил он Сюзи.

– По-японски. Это мы читаем вверх ногами. Для японцев, я хочу сказать. А почему весело косить, убирать, ворошить и все такое?..

Огюстен отогнал пернатое создание, которому понравилось играть в вентилятор перед его лицом. Воробей сел на поля шляпы. Огюстен широко улыбнулся.

– Пойдемте, сами увидите.

Они пошли. И ничуть об этом не пожалели. Ален, фермер, нанял поденщиков, которые в стратегическом порядке рассыпались по полям. Машины косили, люди шли следом, ворошили вилами и собирали скошенную траву, которую другая машина укладывала в стога.

Огюстен убирал сено на сеновал. Сюзи и ДББ поспешили ему на подмогу.