Год Принцессы Букашки - Юлий Буркин

День за днем так прошла целая неделя. Холодно и неуютно было без Букашки и игрушкам.

— Какие же мы с тобой дураки, — сказал Салатный. — Еще жаловались, что она с нами не играет. Балбесы жадные! Главное-то, что она вообще тут была. Уже от этого хорошо было!

— Это точно, — вздохнул Сиреневый.

— Слушай, — сказал Салатный, — а как ты думаешь, чего больше всего на свете не любят микробы?

Из ящика снова высунулась гусеница и сказала:

— Я, я знаю!

— Чего?

— Веселья и радости, вот, чего они не любят.

— Ты понял? — обернулся Салатный к товарищу. — А мы тут с тобой нюни распускаем. Микробам от этого одно удовольствие.

— Точно! — сказал Сиреневый. — А знаешь, что? Давай писать веселые песенки. Микробы их услышат, узнают, что мы не падаем духом, испугаются и убегут.

— Это, конечно, хорошо было бы, только убегут-то те микробы, которые здесь, а не те, которые в Букашку залезли.

— Н-да… — приуныл Сиреневый.

— Нет-нет-нет! — закричала гусеница. — Ты всё плавильно плидумал! Пр-равильно пр-ридумал, — поправилась она. Все плохие очень любят сплетничать. Те миклобы, которые отсюда убегут, обязательно всем р-раскажут, какие мы др-ружные, и как любим Букашку… Те ласкажут другим, и те — тоже, и так все миклобы это узнают, испугаются и оставят Букашку в покое.

Ослик из уголка пробасил:

— Надо попробовать. Что-то мы расслабились. Не знаю, будут микробы сплетничать или не будут, но главное, мне кажется, если очень захотеть, чтобы Букашка выздоровела, ей это обязательно поможет.

— Отлично! — воскликнул Сиреневый, и сразу почувствовал, насколько ему стало легче от мысли, что он что-то может сделать. — Давайте тогда устроим конкурс на лучшую выздоровительную песенку!

— Давайте!.. Правильно!.. Устроим!.. — загалдели остальные. Потом игрушки притихли, только время от времени то тут, то там в комнате раздавалось хихиканье. Минут через двадцать Сиреневый крикнул:

— Я готов! Кто еще?

— Да подожди ты! — закричал Салатный. — Мало ли, что ты готов! А мне еще долго!

— Что-то медленный ты какой-то, — проворчал Сиреневый.

— Это ты что-то быстрый, — возразил Салатный. — Еще неизвестно, что ты там написал. Ничего хорошего так быстро написать нельзя.

— Посмотрим, посмотрим… — стал защищаться Сиреневый, но его прервал Ослик:

— Может, хватит мешать, а? Написал? Молодец. Пиши ещё.

Сиреневый насупился и примолк, но ослику помешали снова:

— Кар-р-р! — раздался резкий голос из окна. — Пр-р-ривет, друзья!

Игрушки уставились туда. В форточке, уцепившись ногами в раму, сидел ворон.

— Что-то мне гр-рустно, — сказала птица. — И как-то мне стр-рашно. Сам не знаю, что со мной пр-роисходит…

— А мы знаем, мы знаем! — затараторила гусеница. — У нас Букашка болеет! Нам тоже всем глустно и стлашно. Но мы не падаем духом. Мы сочиняем вызлоровительные песенки, чтобы напугать мклобов!

— Вот как? — наклонил голову ворон. — Что ж, пр-р-рисоединяюсь. И полечу еще котишке р-раскажу!

Хлопая крыльями, он исчез.

… — Лично я почти закончил, — сообщил ослик.

— И мне уже немножко осталось! — воскликнула гусеница.

— Мне тоже, — сказал Салатный. — Давайте через пять минут читать.

— Ну, уж нет! — возмутился Сиреневый. — Теперь ждите, пока я вторую закончу!

Остальные его ждали-ждали, ждали-ждали… Пока он вдруг не сказал:

— Ладно. Давайте читать. Не получается у меня вторая.

— Так что же ты тогда воду мутишь?! — закричала гусеница.

— Какую еще воду? — подбоченился Сиреневый.

— Ладно, — махнула гусеница сразу тремя лапками, — пой, давай, свою песенку.

— Э-э… Вообще-то у меня не песенка, а считалочка…

— Начинается… — вздохнул Салатный.

— А что такого-то?! Какая разница?! Главное — что-то выздоровительное сочинить, а песенка это или не песенка — не важно!

— Читай уже, — скорчил рожу Салатный.

Сиреневый на него покосился, а потом, показывая на всех по кругу лапкой, заговорил: