Волшебный телевизор "Хитутучи" - Михаил Супонин

Шеренга выстроилась и отправилась в дорогу.

Все понимали, что это последняя надежда, и потому ступали медленно, шаг за шагом, внимательно всматриваясь в каждый сантиметр, в каждый миллиметр пути. Прочесали первый квадрат, но не нашли ничего… Во втором, последнем, квадрате пультик также не обнаружился…

Зато, словно в насмешку, остров подарил им замечательную вещь – совершенно новую удочку с леской и крючком. Словно бы говоря: раз уж вы тут остаётесь навечно, вот вам удочка, вот крючок, теперь это ваш удел…

Возвращались все, словно в воду опущенные…

Они так надеялись! Они так искали! Они так мечтали! Но всё рухнуло! Им никогда не покинуть этот Рай…

А спасение, которое грядёт из океана… Кто его знает, когда оно придёт. Может быть, они состарятся и умрут здесь, когда явится спасение. Это же не расписание поездов…

– Нашли? Нет? Не нашли-и! – завопил Шиллинг. Рыдая, он упал на денежное одеяло и катался по нему от горя.

Кто-то хмуро молчал: Мушинас, Гандикап и Боббенпик. У кого-то катились из глаз слёзы: Луппард, Кокалду и Подполтиньо. Доль-Пьерро, Кумамбер и Донбалес молились, а вот Зинзан с О'Хара яростно колотили кулаками по песку.

Ваня с Маней сидели в сторонке и молча плакали. Наверное, думали они про себя, пультик всё-таки унесла чайка, и не увидеть им никогда маму с папой. Сказать об этом своим взрослым друзьям они не решились – тогда бы те расстроились до конца жизни.

Миссис Бетси наигрывала печальный мотив…

И только тренер расхаживал бодрым шагом и говорил:

– Это ещё не разгром! Второй тайм мы пока не сыграли! Мы не сдадимся! Мы должны понимать, в чём наша цель! А наша цель – пультик! И мы должны неуклонно к ней двигаться! И достигнуть!

– Но мы уже двигались, – хмуро сказал Кокалду, – а пультика не достигли.

– Мы ещё раз обыщем этот проклятый остров! Только пойдём другим путём! – сказал тренер.

– Каким? – спросили все.

– Мы двигались вдоль, а теперь пойдём поперёк Рая, – твёрдо сказал тренер. – И так победим!

Одни смотрели на него с надеждой, другие недоверчиво качали головой, но спорить никто не стал.

– Сделаем так, – сказал тренер. – Завтра отдохнём, половим рыбку, а дальше – снова в бой! А сейчас покушаем конфет с поросёнком.

– Господин Ван дер Пер! – взмолилась команда. – Не можем мы есть эти конфеты, хоть бы даже и с поросёнком! Разрешите нам порыбачить прямо сейчас!

– Отчего же нет, – вздохнул тренер. – Порыбачьте, конечно.

Футболисты стали обсуждать, на какую наживку лучше клюёт рыба. Но тут возникло серьёзное препятствие: червяки в песке не жили, а мух и комаров на острове вообще не было, недаром он носил название «Рай». В раю, как известно, эти докучливые насекомые вообще не водятся.

– Адавайте прицепим конфету! – предложили Ваня с Маней.

Мнение команды разделилось: одни утверждали, что рыбы не едят конфеты, потому что не привыкли, другие уверяли, что любители сладкого встречаются везде, даже и под водой.

– Чего тут спорить, – сказал тренер, – цепляйте конфету, а рыба сама покажет, что ей по вкусу.

Так и сделали. Первым забросить удочку доверили Мушинасу. Ведь он был вратарь, а если сказать по-другому – ловец. Во-вторых, его папа всю жизнь был рыбаком, и маленький Мушинас знал много рыбацких секретов.

Вратарь зашёл по колено в воду и ловко забросил в море крючок с шоколадной наживкой. Остальные уселись на берегу и впились глазами в поплавок.

Шарик, наполовину белый, наполовину красный, плавно, почти незаметно покачивался на воде, потому что волны были совсем тихие и медленные.

Все с нетерпением ждали, когда клюнет рыба – тогда бы поплавок стал вздрагивать и плясать, но проходила минута, другая, а поплавок всё так же лениво колыхался на водной глади…

– Клюёт, клюёт! – вдруг не своим голосом заорал Шиллинг.

Мушинас резко взмахнул удилищем – и над водой взметнулся крючок с… целой шоколадной конфетой.

– Пусто… – растерянно сказал ловец.

– Ты зачем закричал клюёт, когда не клевало?! – набросилась на Шиллинга команда. – Не было клёва, а ты завопил клюёт! Вот дурак!

– Мне показалось, что он дёргается! – оправдывался Шиллинг.

– Кто дёргается, Мушинас? – спросил Кумамбер.

– Не Мушинас, а поплавок, – сказал Шиллинг.

– Это у тебя глаз от жадности дёргается! – сказал Луппард.

– А зачем тогда ваш хвалёный голкипер удочку потянул? – спросил Шиллинг.

– Затем, что ты его сбил с толку, неправильно крикнул! – сказал Донбалес.

– Сиди и помалкивай, а то удалим с поля! – сказал Шиллингу Кокалду.

– Давай, Мушинас, забрасывай! – сказали все Мушинасу. – И не слушай толстого!

Мушинас зашёл поглубже в воду и, ловко раскрутив над головой снасть, во второй раз закинул леску в море.

Поплавок попрыгал на волне, качнулся туда-сюда и, успокоившись, замер. Сидящие на берегу приготовились к долгому ожиданию, поэтому не очень внимательно посматривали на красно-белый шарик. Но не прошло и полминуты, как поплавок вдруг резко ушёл под воду, затем вынырнул, потом рывком пошёл вправо, влево, затем бешено заплясал на месте, а после и вовсе исчез в глубине.

Все вскочили и закричали:

– Клюёт! Клюёт! Тащи!

Мушинас стремительно рванул удочку… И все раскрыли рты от удивления!

На крючке не было ни добычи, ни конфеты, ни поплавка! Но и самого крючка не было! С удочки свисала, болтаясь в воздухе, обрезанная леска.

– Как же так? – удивилась миссис Бетси. – Куда всё делось?

– Это рыба, – сказал тренер. – Очень большая рыба. Она и перекусила леску.

– А крючок? – спросила миссис Бетси. – Как же она не зацепилась?

– А крючок она попросту проглотила. Вместе с конфетой и поплавком. И не поперхнулась. Говорю же – очень крупный экземпляр.

– Эх, не везёт нам! – горестно воскликнул Подполтиньо. – Ни пультика, ни крючка, ни экземпляра!

– Только конфету зря потратили, – пробурчал Шиллинг.

Мушинас, совсем расстроенный, так и стоял в воде.

– Смотрите, смотрите! – закричал вдруг Ваня. – Вон она, вон она!

– Кто, кто? – закричали все.

– Да рыбина, рыбина эта! – указывал пальцем мальчик.

Рассекая волны, к Мушинасу приближался серый треугольник – плавник той самой громадной, страшной рыбины.

– Ой, это же гигантская белая акула! – ойкнула Маня. – Её ещё называют королевой морей! Мы в книжке читали.

– И что, ей сильно нравятся конфеты? – задал вопрос Луппард.