Кодовое имя «Марта» - Фаина Дмитриевна Савенкова

перемещаться по кораблю, чем обессилившим пассажирам. Правда, этот Волков все больше и больше вызывал в девочке восхищение: это ж надо так стойко держаться! Ни тебе усталого вздоха, ни единой заминки во время ходьбы! Нет, ну это ведь действительно достойно восхищения! Кажется, она – Марта – определилась с будущей профессией: обязательно станет капитаном корабля! Таким же стойким, честно выполняющим свою работу, помогающим людям и… Эй, ну это же просто круто!

– Перемещение пассажира № 26 в данную криокамеру категорически запрещено!

– Бонифатий, тебя никто не спрашивает. Ты – робот, ты должен выполнять приказы людей! Капитан, это ведь правда, он должен выполнять то, что вы ему говорите?

– Роботы обязаны выполнять приказы людей, если это не влечет за собой угрозу жизни и здоровью человека или не противоречит задачам конкретно взятого образца, – Волков ответил стандартной выдержкой из свода правил.

– Вот! Или ты думаешь, что нас хотят убить? Больно мы нужны кому-то! Капитан, скажите ему! Пусть он отойдет и больше не мешает!

Волков молчал, похоже, подбирая нужные слова. Вечно морока с этими старыми моделями! Одно слово не так, и все – приказ выполнен не то, чтобы в нарушение логики, но алгоритмы его выполнения порою заставляли седеть раньше времени не одну команду космических кораблей, особенно из-за части «не противоречит задачам конкретно взятого образца». Собственно, именно поэтому все старые модели роботов были переведены на должность таких вот дежурных, какие там могут быть противоречия?

– Скажи дежурному роботу-смотрителю, что поскольку криокапсулы отключены, он не может знать о том, действительно ли тебе туда нельзя входить.

Девочка послушно повторила то, что ей сказал капитан Волков. Пока Бонифатий анализировал имеющуюся информацию и «согласовывал» ее со всеми сводами правил, находившимися в его распоряжении, Сократ с любопытством уставился на робота.

– Котенок, а ты помнишь, что этот железный дровосек говорил?

Озадаченный последними событиями кот кое-как принялся ходить вокруг застывшего на месте дежурного смотрителя.

– Отойди, робот, – как можно строже сказал Сократ.

Вполне естественно, что Бонифатий даже не ответил, не говоря уж о том, чтобы хоть шелохнуться.

– Котенок, скажи ему то же самое!

Марта непонимающе уставилась на своего любимца.

– Скажи! – не унимался кот.

– Ну… хорошо. Бонифатий, отойди!

Смотритель, кажется, начал немного приходить в себя и реагировать на окружающую его действительность. Он все-таки не обделил девчонку своим вниманием и ответил ей!

– Пассажир № 26, несмотря на отсутствие явных противоречий, я бы рекомендовал вам не отдавать подобный приказ. Криокапсулы действительно отключены системой управления и актуальных данных нет, но последняя имеющаяся в распоряжении системы информация, позволяет прийти к выводу, что ваше нахождение в данной криокамере запрещено ввиду недостижения вами совершеннолетия на время полета.

Марта даже хихикнула при этой фразе.

– Здесь что, занимаются разведением инопланетных монстров? Бонифатий, успокойся, а! Я люблю ужастики, меня уже ничем не испугаешь.

Тем временем Сократ, еле передвигая лапы, побрел к капитану Волкову и с криком: «Спасайся, котенок!» ударил его по ноге. Сложно сказать, о чем в этот момент «думал» флегматичный, как и положено роботу, Бонифатий, но Марта дальнейшего не ожидала точно: вместо того, чтобы вцепиться когтями в брюки мужчины, когтистая лапа прошла ногу насквозь! А попытавшийся после этого прыгнуть на капитана кот, кубарем покатился сквозь него. Волков тем временем, не обращая никакого внимания на атаку Сократа, спокойно прошел сквозь несчастного питомца, затем робота, и приложил магнитную карту к замку. Дверь начала медленно открываться.

Невозмутимый капитан Волков как ни в чем не бывало вошел в криокамеру и будто растворился в ее тьме, пугавшей своею неизвестностью. Кажется, собственная «призрачность» его ничуть не смущала. Чего нельзя было сказать о Марте, вжавшейся в стену коридора и боявшейся сделать вдох.

– Ч… Что это было? Он… Он – призрак?

Коммутатор Сократа, и без того работающий через раз, после таких кульбитов упорно не желал воскресать. А посему ничего, кроме отнюдь не скромного «мяу», он ответить не мог. Только жалобно и беспомощно смотреть на своего «котенка».

– Голографическое изображение капитана корабля – Александра Владимировича Волкова. По последним имеющимся данным он находится в криокапсуле № 84, – робот-смотритель послушно ответил на заданный не ему вопрос.

Растерянная девчушка никак не могла прийти в себя после такого эпичного исчезновения капитана.

– Но я же видела раньше голограммы! По ним сразу заметно, что это всего лишь картинка! Да и помехи даже на Земле есть, а тут космос. Пока сигнал дойдет… Без искажений это почти невозможно! Я бы сразу поняла! Он не голограмма!

– Но точно и не человек. Запаха нет. А я ещё думал, что мне в нем не нравится? Кошачья интуиция – спасение в любой ситуации! Как и наши девять жизней. Осталось восемь. Бедное мое маленькое раненое сердечко, – усталый голос Сократа даже его не то шутки, не то хвастовство и жалобы сводил на нет. – Зря ты коммутатор мне не купила. Это что же, моим последним наставлением тебе будет «мяу»?

– Данное голографическое изображение действительно отличается от общеизвестных и используемых стандартных алгоритмов создания подобных изображений, однако не перестает им быть, – ответы этого робота были как всегда лаконичны.

– Да что здесь вообще происходит?! Бонифатий, отвечай!

Марта понимала, что робот-смотритель ни в чем не виноват, и его «спокойствие» – запрограммированное, но оно начинало раздражать. И немного вызывать зависть, поскольку сейчас девочке было неимоверно страшно и одновременно стыдно за этот страх и собственную слабость.

И снова бесящий размеренный голос:

– На данный момент полной информации о происходящем на корабле нет. Доступ к некоторым функциям и программам ограничен либо противоречит моим исходным задачам.

Иного ответа Марта, в общем-то, и не ожидала. Вдруг ее посетила гениальная, по ее мнению, и в то же время совершенно безумная идея: дверь в криокамеру открыта. Недолго думая, пока страх все же окончательно не возобладал над нею, девочка вскочила и метнулась к двери. «Метнулась» – сильно сказано, конечно, но этого хватило, чтобы опередить Бонифатия, отдавшего приказ одному из дронов о закрытии той самой двери. Сократ, понявший намерения своей хозяйки намного быстрее, чем робот-смотритель, поспешил за ней, что едва не стоило ему хвоста: коту разве что чудом его не прищемило тяжёлой металлической дверью.

Темнота криокамеры была практически осязаемой: слишком уж тяжело было дышать, из-за чего воздух, а вместе с ним и тьма, приобретали какую-то особую плотность. И не имело значения, что это всего лишь игры воображения. Сейчас грань между реальностью и вымыслом становилась все тоньше, что прекрасно показал Волков. Или не Волков. Сложно сказать, как относиться к этой голограмме. С одной стороны – это не человек, с другой – у изображения был прообраз. А вот он вполне реален. По крайней мере был реален. Постепенно глаза начали привыкать, но Бонифатий как всегда все испортил: ненадолго открытая дверь вернула в жизнь Марты и Сократа свет, вновь отобрав его с закрытием двери. Вообще беда какая-то с этой дверью: то открывается, то закрывается. Странные развлечения у робота-смотрителя, неплохо бы ему уже определиться и с намерениями, и с задачами, и с фактическими действиями. Ещё неизвестно, что пугает больше: настолько реалистичная голограмма или свихнувшийся робот, который не может понять, открыть ему криокамеру или закрыть.

– Сократ, как думаешь, он нам не причинит вреда?

– Кто?

Марта посмотрела в сторону Бонифатия.

– Хотела бы сказать, что эта железяка, но все же я о Волкове. Зачем-то же он нас сюда тащил.

– Котенок, будь он хоть голограммой, хоть призраком, он – всего лишь картинка, за которой ничего нет. Я же сам проверил.

– Случайно, думаю.

– Вечно ты принижаешь мои заслуги!

Девочка обняла кота.

– Я тебя люблю. Спасибо. А теперь давай пытаться продвигаться вглубь. То ли у меня уже галлюцинации, то ли внутри криокапсул есть незначительная подсветка. Пока не могу понять. Успокоился бы Бонифатий поскорее, а то привыкнуть к такому освещению не могу.

– Есть, могла бы и сразу спросить. Котенок, для меня слишком высоко, возьми меня на руки, хорошо?

Марта аккуратно подняла Сократа и прижала