Перчёный вкус успеха - Анжела Малышева

Я молча на него смотрела, не уточняя какая. Наконец он сам добавил:

– Бледнопоганистая?

Я усмехнулась:

– Не знаю, Лёш. Неважно себя чувствую.

Он сделал ко мне пару шагов и шлёпнул здоровенную ладонь мне на лоб:

– Ты того… горячая.

Я кивнула:

– Скажи маме.

Градусник показал 38,5. Мама, встревоженно кусая губы, велела остаться завтра дома:

– Ну как так! Только-только ведь с этой ангиной расквитались…

Папа, вернувшись с работы, долго топтался у моего дивана, зачем-то принёс свой плед, хотя у меня было одеяло, и шлёпнул мне на лоб руку точно таким жестом, как Лёха:

– Что ж ты, младенец…

В первый раз за вечер у меня на ресницах, наконец, выступили слёзы облегчения. Мне очень захотелось рассказать ему всё-всё-всё: и про Жорика, и про Каринку, и про этих тёток с котятами, но язык заплетался, и я только бледно улыбнулась.

– Сама не знаю, пап.

Что он мог сделать? Только не спать всю следующую ночь. У него даже аккаунта ни в одной социальной сети нет. Папа вообще не представляет, что можно зайти в виртуальный дом абсолютно незнакомого тебе человека и начать плевать на все стены – и на хозяина заодно. У него и в голове такое не уложится. Да и у мамы тоже… Слишком они у меня реальные и честные.

– Ну, спи, младенец. Сон – первое лекарство. – Папа поправил на мне свой плед и вышел. За стенкой заработал телек – похоже, вся семья, включая Лёху, уселась смотреть футбол.

Я медленно выдохнула, сжала телефон в обеих руках и начала писать пост, стуча большими пальцами:

«Друзья, привет! С моим аккаунтом случилось кое-что страшное. Целенаправленная хейтерская атака. Когда я начинала вести блог, вообще не думала, что столкнусь с этим. Так привыкла к благожелательной атмосфере соцсети, что совершенно расслабилась.

И вот мой профиль попал в канал, где высмеивают плохие творческие аккаунты. Грязи вылилось море. Мол, надо меня и в детский дом отдать, и с голода я умру…

Я прекрасно знаю, что я не идеальный блогер и, тем более, повар. Я вижу подгоревшие краешки. Я понимаю, что мне ещё очень далеко до мэтров кулинарии. Но мой профиль – это в первую очередь мой дневник! Я ХОЧУ помнить даже свои ошибки – в том числе, чтобы их не повторять.

Хотя в теории я знаю, что, выходя в интернет, надо понимать: всё, что ты делаешь, может попасть куда угодно, – на практике я к этому оказалась не готова.

В общем, поток хейтеров не иссякает. Предупреждаю: всех буду банить. Но я приняла решение не закрывать профиль. Жирно вам, тролли!

А пишу пост, конечно, потому, что хочу поддержки, что уж тут скрывать. Но ещё хочу предупредить: ополчиться могут на кого угодно и за что угодно. Но счастливых людей, которым противно гнобить других, всё равно больше. Так что буду бороться против хейтеров! Верю, что должно получиться».

Я закрыла глаза – и медленно полетела с шестнадцатого этажа вниз, лавируя в облаках и наслаждаясь тёплым солнцем. На коже постепенно высыхали капли грязной воды… Спустя несколько минут я мягко приземлилась на зелёную траву и наконец уснула.

Глава 8. Распаковка

Я просыпалась, и воспоминания вчерашнего дня вспыхивали одно за другим. Сахарным сиропом полились мысли о Димке: как он улыбался, как принёс торт, как угостил шаурмой… Тут же солью на рану просыпалось воспоминание: я его обидела, не захотела приглашать домой. Хрустнули, как яичная скорлупа, раздавленные мечты: в моём блоге теперь пристанище хейтеров… Вот такой гоголь-моголь, Леночка. Кушай на завтрак, не обляпайся.

Открывать глаза не хотелось категорически. Но тут скрипнула дверь, и мама шёпотом спросила:

– Спишь?

– Да, – буркнула я, не вылезая из-под одеяла. Дверь скрипнула ещё раз, открываясь шире, и мамина рука коснулась моего плеча:

– Как себя чувствуешь?

Я шмыгнула носом:

– Нормально…

– Это хорошо. – Что-то тихонько стукнуло, видимо, мама поставила кружку с чем-то жутко полезным на мою тумбочку. – Котёночек, мне опять нужно съездить в офис… Побудешь одна?

Я откинула одеяло с головы и сквозь зевок ответила:

– Да, конечно, не переживай, мам. А сколько времени?

– Уже двенадцать часов. Я специально тебя не будила. – Мама потрогала мой лоб, обдав меня ароматом «парадно-выходных» духов. Она уже полностью собралась на работу. – Я тогда побегу, да? Если что, в холодильнике есть блинчики, разморозишь. На полочке протёртая малина – я купила тебе от температуры.

– Спасибо. – Я кивнула.

Мама выскользнула в коридор, я заглянула в кружку. Ха! Гоголь-моголь. Видимо, моя дорогая родительница вспомнила, как я любила есть его в детстве под «Айболита»: «Каждого гоголем, каждого моголем, гоголем-моголем потчует…»

Я стала есть ложечкой взбитые яйца, медленно ворочая в голове одну и ту же мысль. Проверить блог или не портить пока себе настроение?

Наконец, сладкая пена закончилась. Оттягивать зловещий момент ещё дольше было невозможно.

Я вошла в блог и, набрав побольше воздуха, открыла комментарии.

Конечно, они там были. Но – хорошая новость – не так много, как могло бы. Суть возмущений новоприбывших хейтеров сводилась к тому, что я слишком о себе воображаю, не приспособлена к жизни и когда-нибудь угроблю всю свою семью – ничего оригинального.

Но под постом, который я написала вчера перед сном, были и другие комментарии.

Марина: «Не обращай внимания! Они просто завидуют!»

Соня: «Леночка, держись! Они сейчас схлынут!»

Девочки молодцы… Спасибо им за поддержку. Я лайкнула их комменты и ответила благодарностью.

Дальше было интереснее.

Жорик: «Ленка, посмотри правде в глаза. Тебе всё по фактам раскладывают. Ты очень тупо поступила, и почти на всех видосах у тебя еда горелая».

Вот это уже был поворот так поворот! Поворот ножа, воткнутого в спину. Как он мог! Жрал мои плюшки, нахваливал, а теперь – вот так?!

У меня даже спёрло дыхание. Не то чтобы я рассчитывала дружить с этим бестолковщиной, но хотя бы промолчать можно было?

Толик излил поток сознания: «У каждого своя правда, учиться нужно, приноси ещё плюшки!»

Несколько девушек, в том числе незнакомых, оставили слова поддержки. Комментария от Карины, естественно, не было.

Надо продолжать постить. Продолжать действовать, несмотря ни на что! Но сил не было вообще. Я полистала галерею, просмотрела видео, которые записывала запоем во время ангины, – и все они показались мне жалкими, бессмысленными и наигранными.

Больше всего хотелось выключиться из жизни на месяц или два, чтобы всё как-нибудь разрешилось само собой.

Тут на экране выскочило уведомление. Димка!

«Лена, привет! Как ты? Я хочу зайти, можно?»