Зелье для принцессы - Эми Маккаллох

сияя на выпуклостях. Неподалёку из моря показалась вторая раковина, и эта была более густого розового оттенка, чем первая. А потом их сделалось множество, любых цветов, от густо-фиолетового до практически бронзового. У меня в памяти всплыл длинный список зелий, которые можно приготовить из нежного внутреннего слоя, покрывавшего раковины: «Перламутр. Для лечения розацеа – снимает покраснение кожи. Для укрепления костей – хорошо помогает на ранних стадиях остеопороза».

Анита навела на море свой бинокль, не замечая, что от волнения жуёт нижнюю губу.

– Афродита уже поднялась? – спросила через плечо Кирсти, от усилий её голос звучал сдавленно.

Анита покачала головой.

– Кажется, нет… Погоди…

Я прищурилась, пытаясь разглядеть хоть что-то, и не удержалась от восторженного писка, проследив за взглядом Аниты. Поднималась новая раковина, она сверкала белизной, как бриллиант, и сияла ярче всех прочих. И ещё она была больше: как будто сама луна снизошла к морю. Море оставалось спокойным, а лодки почтительно расступались пред такой красотой.

И тут раковина приоткрылась.

Призрачно-бледная рука светилась, как будто кожа впитала лучи полной луны. Пальцы казались слишком длинными – скорее, прутики, чем настоящая плоть, прозрачные паутинки, смыкавшиеся у кисти. Одно неуловимое движение, и раковина распахнулась, явив хозяйку во всём сиянии славы. При виде таких волос любая супермодель в Нове позеленела бы от зависти – они, как живые, двигались сами по себе, словно в толще воды, расплывались и волновались в невидимых течениях. Розово-белые локоны светились в лунном сиянии, обволакивая обнажённый торс до самой талии, там, где кожа сменялась чешуёй. От такой красоты я онемела, забыла, как дышать. И да, именно эта необычность шокировала больше всего: так близка к людям, и всё же иная. Несмотря на молочную белизну глаз, она не была слепой и явно рассматривала собравшуюся перед ней толпу. И если что-то было способно отвлечь от неё внимание, то только подвеска на шее с жемчужиной, чья безупречность легко посрамила бы любую другую драгоценность.

– Афродита, – вырвалось у Аниты, разделявшей мой восторг. Афродита была королевой русалок, и, как и от нынешней полной луны, от одного её вида захватывало дух, сколько бы раз ты с ней ни встречался.

Теперь мы дрейфовали по воде. Ни Арджун, ни Кирсти не прикасались к вёслам, но течение само несло нас к кругу лодок. В нём как раз оставалось, как нарочно, пустое место. Невероятно, но мы успели.

Тотчас всё пришло в движение. Раковины открывались одна за другой, следуя за движением Афродиты, и в каждой была русалка со своей жемчужиной. Небрежно смеясь, они заполнили круг, плескались друг в друга водой и словно бы не замечали людей.

Другие команды немедленно приступили к делу: нужно было привлечь внимание русалок. Прямо напротив нас, ближе всех к Афродите, оказалось судно ЗА: кто-то стоял на носу, театрально простирая к ней руки. Что-то в этом человеке показалось мне знакомым, и я схватила Аниту за руку.

– Чего тебе? – спросила она.

– Быстро, дай на секунду бинокль!

– Держи, – она сняла с шеи ремешок и передала бинокль мне.

Я нацелила его на яхту и настроила резкость. В объективе появился человек в роскошном костюме-тройке, с гладко зализанными с помощью геля волосами – по последней моде. Он поднял волшебную палочку, инкрустированную бриллиантами, и прикоснулся к горлу. А потом открыл рот и запел.

Теперь пришла очередь Аниты отбирать у меня бинокль.

– Господи, – вырвалось у неё с неподдельным восторгом. – Это точно он? Они правда привезли сюда Дэмиана?

– Зол ни перед чем не остановится, – процедила сквозь зубы Кирсти. – У Афродиты просто нет шансов.

И я понимала, что она хочет сказать. Заинтригованная переливами голоса Дэмиана, Афродита приблизилась к яхте. На данный момент Дэмиан был крутейшей поп-звездой в Нове, и сегодня он получил незабываемую аудиторию. Это станет вершиной его карьеры.

– Ладно, теперь наша очередь. Арджун, готов?

Арджун мрачно кивнул.

– Я выступаю в той же лиге, ребята. Кто хихикнет – окажется за бортом.

Мы с Анитой потеснились, чтобы дать ему побольше пространства в нашей тесной лодке. Он открыл рот, но пока не издал ни звука. Он обернулся к Кирсти, и я увидела, что его лицо блестит от пота.

– Что мне петь?

– Начни с малого, – посоветовала она. – Колыбельная или что-то в этом роде.

Он развернулся вперёд, где на воде качались русалки, чьим вниманием пока никто не завладел. И наконец сумел выдавить из себя первые строфы детской песенки:

Море-море, волны-волны и песок!

Там русалки водят ночью хоровод!

У него был очень приятный и даже обаятельный голос, но он не мог сравниться с Дэмианом, разливавшимся соловьём со своими медовыми руладами. Мы трое затаили дыхание, слушая Арджуна. Наконец Арджун перешёл к народной песенке с живым ритмом, и одна из русалок повернулась к нему.

– Так держать, Арджун, – подбодрила его шёпотом Кирсти. Арджун тоже увидел эту русалку и сосредоточился на ней, как будто пел только для неё. Она взмахнула хвостом – и словно лепесток взлетел на ветру. Длинными розовато-лиловыми пальцами русалка гладила свою жемчужину. Кирсти шепнула мне:

– Арджун молодец! Видишь жемчужину? Отличный экземпляр. Её хватит за глаза на обе команды.

Команды. Она только что сказала то, о чём я до сих пор не подумала. Арджун и Анита. Да, мы помогли друг другу на первом этапе, но в Охоте может победить только одна команда.

Привлечённая Арджуном русалка двинулась к нам. Мы так напряжённо следили за нею, что не заметили, как тронулась с места суперъяхта ЗА. Кирсти, самая опытная из нас, с диким криком схватилась за вёсла, чтобы увести лодку с их курса. И пока Дэмиан заливался соловьём перед Афродитой, яхта отрезала нам доступ к Воспарению.

– Эй! – Кирсти взревела, бросив вёсла и вскочив так резко, что лодка зачерпнула воду. – Это против правил! Прочь с дороги!

Однако яхта не сменила курс. Я чуть не рассмеялась. Кому мы будем жаловаться, если они отрежут нас от жемчужины? Никому нет дела. Это же Дикая Охота. Здесь нет правил.

Оказавшись за пределами круга, мы погрузились в темноту. В отчаянии мы следили за тем, как волны отгоняют нашу лодку всё дальше от круга с русалками.

У Арджуна прервался голос.

– Продолжай петь! – мрачно приказала Кирстин. Она смотрела куда-то в сторону, как будто выискивала путь в тёмном океане. Я проследила за её взглядом, но не заметила ничего, кроме мягкого качания волн – пока – что это? – на поверхности не возникла лёгкая зыбь.

– Там ещё одна, – выдохнула мне на