Боги Зеленой планеты - Андрей Саломатов

— Ты бы мог погибнуть из-за какой-то булки хлеба, — сказал Алеша.

— Это она на корабле "какая-то булка хлеба", — с вызовом ответил Фуго. — А в этом лесу она может спасти нам жизнь.

— И все равно, — сказал Цицерон. — Я бы не полез даже за бочкой лучшего машинного масла.

— За бочкой машинного масла я бы тоже не полез, — ответил мимикр.

Некоторое время все сидели молча, вздыхали и каждый по своему переживал потерю вездехода. Неожиданно Алеша поднял голову и испуганно проговорил:

— Так значит вот почему замолчал передатчик Эдуарда Вачагановича. Их вездеход тоже засосало в песок. Может даже они погибли? — Эта мысль так взволновала Алешу, что он вскочил на ноги.

— Ну почему сразу погибли, — возразил Цицерон. — Они что, глупее нас? Выбрались, как и мы. Кстати, если мы их не встретили, значит они решили не возвращаться и пошли дальше.

Слова робота несколько успокоили Алешу и он даже немного оживился.

— Тогда и мы двинемся следом за ними, — сказал он.

— Пешком?! — ужаснулся Фуго, посмотрев на лес, который стоял вокруг песчаного озера сплошной стеной.

— Можете забраться ко мне на плечи. Не один хищник вас не тронет, пока я рядом, — гордо проговорил Цицерон. — Занимайте места.

Алеша тут же вскарабкался на робота и позвал мимикра:

— Давай, Фуго, я подам тебе руку.

— Не надо, я сам, — резко ответил мимикр. Не выпуская булки, он словно прилип к ноге робота и ловко вполз к нему на плечо.

— Тогда вперед! — сказал Цицерон. Он быстро зашагал вдоль песчаного озера и вскоре вошел в джунгли, которые встретили маленькую экспедицию пронзительными птичьими криками и душераздирающим воем неизвестного зверя.

— Кстати, — на ходу проговорил робот. — Я понял, что "ум" на языке этих симпатичных обезьянок означает опасность. Когда я ходил за водой, они этим словом предупреждали меня, что впереди обрыв. А перед тем как вездеход выехал на песок, они не переставая орали: "ум-ум-ум".

— Да, наверное, — вяло согласился Алеша. Они с Фуго выглядели очень расстроенными, и робот сделал попытку как-то расшевелить их, отвлечь от мрачных мыслей.

— Между прочим, — бодро начал Цицерон, — первые роботы появились ещё в Древней Греции. Их выковал Гефест — бог огня и кузнечного дела. Очень талантливый был мужик. В электронике разбирался как бог.

— Это же миф, Цицерон, — возразил Алеша.

— А что не миф? — слегка обиделся робот. — Что не миф? Вот ты вернешься домой и начнешь ребятам сочинять, как путешествовал по планетам. Наврешь с три короба.

— Я буду рассказывать только правду, — ответил Алеша.

— Так миф — это и есть правда, но рассказанная чуть-чуть увлекательнее, чтобы интереснее было слушать, — проговорил Цицерон. — Так что роботы в Древней Греции были. Возможно, не настолько электронные, как я… — Он немного подумал и добавил: — И, видимо, не такие умные.

Цицерон шел на большой скорости, обходя свисающие сверху лианы, чтобы ими не зацепило седоков. В лесу часто попадались мелкие зверушки, несколько раз они видели уже знакомых лемурчиков, и ни разу дорогу им не преградил ни один хищник.

— Придумал же такое — электроника в Древней Греции, — не унимался Алеша. — Да в то время даже электрических кофемолок не было. Кофе в ступках мололи.

— Было, не было, это никому не известно, — пробасил робот. — Через три тысячи лет про наше время тоже будут сочинять небылицы, а нас называть дикарями.

За дорогой Цицерон следил очень внимательно. Он подмечал каждую мелочь: вот здесь команда Эдуарда Вачагановича прошла гуськом по высокой траве и оставила за собой утоптанную тропку, там зоркий фотоэлемент робота заметил сломанную ветку. Особенно все обрадовались, когда Цицерон обнаружил свежее кострище, вокруг которого были разбросаны птичьи перья.

— Значит они точно живы! — радостно воскликнул Алеша.

— А я ни секунды не сомневался в этом, — ответил робот. — Они не только живы, но и сыты. Судя по перьям, это была большая птица.

При упоминании о еде Фуго беспокойно заерзал, затем, подумав, отломил большую горбушку и через голову робота протянул её Алеше.

— Нам тоже давно пора подкрепиться, — сказал он и удовлетворенно добавил: — Все-таки мы в лучшем положении, чем спасатели. Мы можем не останавливаться на привал, а есть прямо на ходу. Правильно мы сделали, что Цицерона взяли с собой.

— Вы меня взяли? — удивился робот.

— Да, — с набитым ртом ответил мимикр. — Кстати, Цицерон, давай я буду звать тебя Цица. Так в два раза короче получается, а то мне трудно выговаривать твое имя.

— Тогда и я буду звать тебя Фу, тоже в два раза короче, — ответил робот.

— Фу? — мимикр даже перестал жевать. — Нет, "Фу" некрасиво звучит.

— А "Цица" будто красиво, — сказал Цицерон.

— А меня в два раза короче будет "Але", — жуя, проговорил Алеша. Он с трудом проглотил сухой хлеб и добавил: — Теперь хорошо бы попить водички.

— Да, — поддержал его Фуго. — Меня до сих пор мучает жажда после этого гадкого рассола. — Он тихонько постучал Цицерона по голове и сказал: — Эй, Цицерон, может поищем воду? Алеша очень хочет пить.

Не сбавляя скорости, робот свернул немного вправо и пошел не разбирая дороги. Его наездники едва успевали уворачиваться от веток и лиан. Наконец мимикр не выдержал и раздраженно проговорил:

— Ты что, дрова везешь? Поосторожнее нельзя?

— Если я не ошибаюсь, где-то здесь должен быть тот же самый ручей, ответил робот. — Потерпите немного.

Цицерон все дальше и дальше уходил от тропинки, которую оставили спасатели. Он забрался на высокий холм и спустился с него, пересек несколько полян, на одной из которых паслись два травоядных гиганта. Затем он едва не потерял Фуго. Толстая ветка сбила зазевавшегося мимикра с плеча робота, и тот, оглоушенный, как мешок свалился на землю.

Из-за головы робота Алеша не видел, как это произошло, а когда мимикр пришел в себя, Цицерон ушел вперед метров на сто и давно скрылся за густыми зарослями.

— Стой! — отыскивая в траве половину булки, закричал Фуго. — Стой, кому говорю! Здесь же звери! — Со всей скоростью, на какую был способен, мимикр бросился за роботом. — Я не могу так быстро! — истерично закричал Фуго. — Цицеро-о-о-он!