Байки негевского бабайки - Пиня Копман

Пусть мы с Платоном дружбаны,

но истина в вине — дороже!

…

Есть в Древней Греции закон:

все допустимо дружбы ради.

Но есть пределы, друг Платон!

Так не пристраивайся сзади!

…

Хоть отдавать мне недосуг

все, что одалживал когда-то,

но если ты, Платон, мне друг,

займи сто баксов до зарплаты!

…

Друга выбирал я не спеша

С другом на двоих одна душа

И за сотню (даже голых) истин

я не сдам Платона-кореша!

***

9. О детях и для детей

Колыбельная галчонку

Золотой луны кружок

за окном у нас кружится,

и летит ночная птица

за жуками на лужок,

Спи, галченок, спи, дружок!

Почему тебе не спится?

С тополей летит снежок

на траву поспать ложиться.

Спи и ты, дружок!

А вдали простор морей

каравеллы, бригантины.

Взапуски плывут дельфины,

кто смешней и кто быстрей?

И в тельняшках полосатых,

над волною голубой

очень добрые пираты

в вальсе кружатся с тобой.

Там заснул прибой.

Сон слетает с облаков

мягкий, сладкий, добрый очень.

Звезды — глазки теплой ночи

светят сотней светлячков.

Там, где воздух нежно звонок,

колокольчиком звеня,

ждет, когда заснет галчонок

сказка завтрашнего дня.

Спи, звезда моя!

***

Сказка про ворона

1

Причины не могу понять я,

Но с давних пор твердит народ:

Всегда сбываются проклятья

На царский насланные род.

Я расскажу вам, как умею,

Не хвастаясь заране зря,

Про Ваню, сына Еремея,

Давно забытого царя.

Царь с детства рос в любви и холе,

да был охоч на озорство.

Спалил крестьянке как-то поле,

за что та прокляла его.

Лишь позже, в тяжкую годину

царь вспомнил: крикнула ему

"Заплачешь о потере сына,

как я по полю моему!"

И царь судьбы подвластен знакам.

А всё ль исполниться? Как знать…

Но хватит присказки, однако.

Пора и сказку начинать.

2

Закрывшись от прислуги в спальной

в своем золоченом дворце,

царь Еремей сидел печально

с унылой миной на лице.

А у дверей, держа пищали,

при бородах и при усах

но с тем же образом печали

стрельцы стояли на часах.

Который день царю не спится,

со стражей стал он крут и груб:

уж третья тянется седмица,-

болит несносно царский зуб.

Объявлено в газетах местных,

но не помог никто, увы!

Десяток лекарей известных

уже лишились головы.

И вдруг приходит, как из сказки

старик с котомкой за спиной,

в медвежьей шкуре с опояской,

и с бородой в сажень длиной.

Застыли стольники в оскале,

да, излучая благодать,

его в палаты пропускали

(зачаровал их дед, видать)

Проходит молча мимо стражи,

стрельцы воротят прочь носы

молчат постельничьи, и даже

попрятались под лавки псы.

Сев перед ложем на тряпицу,

дед, бородищу теребя,

ворчит: "А сможешь расплатиться

коль от болей спасу тебя?

Учти, "полцарства" мне не надо,

но побожишься наперед:

В котомке унесу награду.

Божись, и боль тотчас уйдет!"

И Еремей божится сразу:

"Да хоть венец с меня сними,

бери все злато, все алмазы,

но боль проклятую уйми!"

А вот лекарством или чудом

колдун царя от боли спас,

секрета раскрывать не буду.

Да и не знаю в этот раз.

Вот возглашает царь прилюдно:

мол, царским словом и божбой

что пожелает лекарь чудный,

в котомке унесет с собой.

Тут настежь двери все открыты,

в палаты двинулся старик.

Чу — конь у ставен бьет копытом,

а по дворцу несется крик.

Бегут стрельцы к царю в покои,

дворяне по полу ползут.

Царь удивился: "Что такое?

да что за ценность взял он, плут?"

А доложили — царь со стоном

все бармы на себе порвал,

у аналоя бил поклоны

и все к Всевышнему взывал.

Шептал сквозь слезы он негромко:

"Как обманул, смердящий пес!

Старик царевича в котомке,

как кошку, из дворца унес!"

3

Пусть царь в кручине слезы точит,

А мы — вослед за колдуном.

Вот скачет он под кровом ночи

вдоль деревень, объятых сном.

Луна пятном блестит немытым,

а ветер ели гнёт, сердит.

Вот высек искры конь копытом,

и вот по воздуху летит.

А лес качается скрипуче,

И от людей скрывает мгла

как выше сосен, ниже тучи

Колдун несется, что стрела.

Он рад, колдун, своей удаче,

И по душе ему полет.

Царевич в сумке тихо плачет,

Колдун же весело поет:

ПЕСНЯ КОЛДУНА

Отберу судьбу-удачу,

обману, оболгу.

В черных тучах месяц спрячу

и в арбу запрягу.

Под копыта ночь течет

и огонь в груди печет.

Звезды, тучи да луна -

вот друзья колдуна.

Слава, почести, богатство

колдуну ни к чему.

Тайной властью наслаждаться

черный дух велит ему.

Черный лес впереди,

а огонь жжет в груди.

Черный бор, тишина -

вот жильё колдуна.

За минуты тайной власти

я плачу огнем в груди.

Мне покоя нет и счастья,

и никто добра не жди!

Под седлом черный конь,

а в душе горит огонь.

Пламя, ад, Сатана-

вот семья колдуна.

Я людишек в жаб зеленых

превращу, не снесу.

Только совы да вороны

будут в черном жить лесу.

Ночь со мной говорит

и огонь в душе горит.

Ни покоя, ни сна -

вот судьба колдуна.

4

Дни за неделями послушно

Летят, как листья на ветру.

Десятый год уже Ванюша

Живет в избе, в сыром бору.

Сперва малец рыдал с испугу,

кричал средь ночи и средь дня,

но пообвык, и кличет другом

теперь волшебного коня.

А конь-летун мечтал о воле,

ведь он свободным был рожден,

Но колдовством недобрым в поле

смирен и к службе принуждён.

Конь мудрым был и знал немало,

полезным обучал вещам.

К нему-то паренёк, бывало,

Сбегал поплакать по ночам.

И слышал шепот свод конюший,

под мерный зуд ночной мошки,

как вспоминали конь с Ванюшей

былые славные деньки.

Деревья сонно шепчут что-то,

Над ними полная луна,

Тяжка Ванюшина работа:

Он ученик у колдуна.

В избе стоит котел огромный

И в том котле кипит вода.

Огонь и днем и ночью темной

не затухает никогда.

Огонь гудит, вода играет,

да на полу лежит зола.

Царевич хворост собирает

и носит воду для котла.

Уже он в травах разумеет,

лес для него почти как дом,

хотя при колдуне-злодее

не смеет хвастать колдовством.

Чуть ночью соловьи засвищут,

из чащи вылетит сова.

Колдун с Ванюшей место ищут

где пьет росу разрыв-трава.