Байки негевского бабайки - Пиня Копман

и вновь за хворостом бежать.

И вновь старик: "Иди-ка, внучек,

пора учебу продолжать.

Почувствуй, будто очень злишься,

Скажи "Я — Воррон" десять раз

И непременно превратишься

Ты в птицу ворона тотчас"

И вновь работа да ученье,

уборка, хворост да вода.

И вновь колдун, под настроенье:

бормочет: "Ваня, подь сюда!

Ты палку видишь?" "Вижу, деда!"

"Ну, так пожуй вон тот цветок,

и этой палкой до обеда

маши, что силы, на восток.

А после палкой у колодца

напишешь "Дождь" пять раз подряд,

и дождь такой тотчас прольется,

что будешь сам ему не рад"

А то смеется: "Хочешь меду?

Вон, за избой колода тут.

Шепчи "мед, мед" и дуй в колоду.

И пчелы меду принесут"

Хоть впрок царевичу наука,

не любит Ваня колдуна.

А тот зовет парнишку внуком:

Уж очень кровь ему нужна.

Колдун сто лет такую ловит,

в ней сила тайная жива.

Всяк день три капли царской крови

нужны ему для ведовства.

Вот кличет Ваню басовито

старик в избу, а средь избы

валун из черного гранита

лежит для черной ворожбы

Дед надрезает Ване руку,

кровь капает под детский стон,

Колдун же выгоняет внука:

Заклятье в тайне держит он.

Но тонкий слух определенно

слов тайных ловит звук порой:

колдун бормочет исступленно:

"Открой грядущее, открой!"

Над бором ветры злые дуют

и филин ухает вдали.

Ванюша по отцу тоскует,

по доброте родной земли.

5

За полночь ветер в ставни рвался,

В углу избы храпел старик.

Ванюша к валуну прокрался

и ножиком по пальцу — чик!

Валун как будто закачался.

Сквозь храп и дикий ветра вой

Ванюшин голосок раздался

"Открой грядущее, открой!"

И голос грубый и суровый

звучит: "Свободным сможешь стать

как только вымолвишь три слова:

"Освобожден навеки тать"

Но шума было слишком много…

Колдун со сна хватает нож

Он на валун глядит с тревогой.

Орёт: "Ты кто? Ты, Ванька, гад! Ты что ж?

Да как ты смел его касаться?

Ты, от горшка едва-едва…

Ты что, надумал состязаться

Со мной в науке колдовства?"

Напуган до смерти Ванюша

Он сам не знает, что творит

Чтоб только колдуна не слушать

Три чудных слова говорит.

Колдун к царевичу рванулся

(а Ваня наш стоял столбом)

да в бороде своей запнулся

и грохнулся об камень лбом.

Раздался треск, упало тело

вскипела в очаге зола.

И словно птица отлетела:

Колдун освобождён от зла.

Поплакал Ваня, но немного.

И, схоронивши колдуна,

уже собрался в путь-дорогу:

Там ждет родная сторона.

Но есть еще одна забота,

От страху не забыл едва:

Волшебный конь среди болота

Прикован силой колдовства.

Творит царевич заклинанье

(подслушал как-то, был досуг)

и конь стрелой летит над Ваней

крича: «Прощай! Спасибо, друг!»

А ты куда?»

«Во чисто поле!

Мечтаю в поле я поспать»

«Прощай же, Быстрый! Легкой доли!

Освобожден навеки тать!»

«А ты, Ванюша, если будет

Нужда какая, иль беда -

Зови! Тебя найду я всюду!

Прощай, быть может, навсегда!»

Конь скрылся за лесным покровом.

Царевич дверь подпёр бревном

и попрощался добрым словом:

Спи, дед, спокойным, мирным сном!

6

Вот зубы сжав, Ванюша злится,

творит заклятие потом,

и он уже как ворон мчится

на запад, где родимый дом.

ПЕСНЯ ВОРОНА:

Будто озеро без края

Голубой простор небес

Ветер крылья мне ласкает

И звенит волшебный лес.

ЛеКАРКАРство от кручины

И бальзам душе больной

Лучше нету КАРКАРтины,

Чем дорога в дом родной.

Я свободней всех отныне,

Мне и небо по плечу,

Над тропинками лесными

Черной молнией лечу.

КАРКАРманов мне не надо:

Нет монеты ни одной,

Да дороже всяких кладов

Мне дорога в дом родной.

Скалы будто КАРКАРалы

Что собрались отдохнуть,

Горизонт полоской алой

Отмечает дальний путь.

Что мне троны, КАРКАРоны?

Все мое всегда со мной!

Ждет отец в годах преклонных

У порога в дом родной.

Над рекой, над горным склоном

Не оставлю в небе след.

Ни границ ни КАРКАРдонов,

И препятствий тоже нет.

То, что было — не вернется.

Но судьбы я жду иной

Жизнь по-новому начнется

У порога в дом родной!

7

Вот лес кончается, и что же?

Ванюша на чужой земле.

Вдали, на облако похожий,

огромный замок на скале.

И что за странные картины?

Невольно закрадется страх:

ни земледельца, ни скотины

на кем-то вспаханных парах.

Ручьи прорезали овраги,

вороны на поле пустом

и черные трепещут флаги

на башне замка над мостом.

К земле Ванюша прикоснулся,

крылом смахнул вороний след,

и человеком обернулся:

парнишке лишь шестнадцать лет.

На поясе рога коровьи,

В них зелья, порох и вода.

Бродячих лекарей сословье

Такие носят иногда.

Вот мост, раскрытые ворота,

двор, штукатурные леса.

И мрачной тенью черный кто-то

стоит у башни на часах.

Огромный рыцарь в черных латах,

с лицом, белеющим как мел.

И голос громовым раскатом

из-под забрала загремел:

"Беги, пока не поздно, к лесу!

Не трать ни силы, ни слова.

Ведь если не спасешь принцессу,

расплатой будет голова!"

Страшны слова, и голос страшен,

но что б тот рыцарь не сказал,

по лестнице одной из башен

царевич входит в главный зал.

А в зале свечи светят слабо,

на троне, в золоте литом,

сидит старик, с лицом как жаба,

и с искривленным скорбно ртом.

— А, юный лекарь! Мы Вам рады!

Пришел за золотом, поди?!

Хворь одолеешь-ждет награда!

Но коль не справишься, гляди,

без головы домой вернешься.

Мы в обещаниях тверды.

Так как, боишься, иль берешься

спасти принцессу от беды?

Мы нынче уж не так богаты,

крестьяне в страхе прочь бегут,

поля не сеяны, не жаты,

но золота достанет тут!

Уж приходили… За полгода

бывали разные врачи…

Голов вон — целая подвода!

Ну что, герой? Иди, лечи!"

И вот по темным коридорам

ведет царевича солдат.

Гремят тяжелые запоры,

и стражи с пиками стоят.

Под стражей мрачного солдата

и пары злых огромных псов

свели в принцессины палаты

и сзади заперли засов.

8

Широкий зал, и в нем, на ложе

принцесса в язвах… жуткий вид!

Коростой вся покрыта кожа

И (да простится мне!) смердит!

Но вот глаза ее открылись,

И взгляд, — как молнии удар.

В нем боль, величие и милость,

И ум, и страсти к жизни жар.

Она сказала: «Лекарь новый!

Да что ж неймется все отцу!

Тебя, такого молодого,

Казнят как прочих, на плацу!

Пусть век жесток, и лад старинный

Плохих врачей велит карать,