Кощеевич и война - Алан Григорьев

— Обидели чародеюшку. — Улыбка Мая стала похожа на змеиную. — Ты поэтому решил переметнуться?

— Я сторону не меняю! — вспыхнул Весьмир. — Дивь — моя родина, ею и останется. Но Ратибор — не Дивь, а её погибель.

— В общем, ничего нового. — Май зевнул так заразительно, что Лису тоже захотелось. — Думаешь, у нас нет осведомителей при дворе Ратибора?

— Думаю, есть. Но мне найдётся чем удивить вас обоих. Помните, как помер прошлый царь?

— Лично не присутствовали. — Княжич ущипнул себя за щёку. После сытного ужина его начало клонить в сон.

Разумеется, помнить они не могли. Отец Ратибора — как же его?… Радогост, что ли? — умер, когда не то что самого Лиса, а даже его матушки на свете не было.

— Много лет назад юный царевич Ратибор убил своего отца, царя Радогоста. Чего не сделаешь, когда хочется править, а папа не даёт. Правда, княжич? — Весьмир прищурился. На что это он намекает, гад?

Лис едва сдержался, чтобы не запустить в чародея опустевшей вазочкой.

— Меня с ним не равняй. Кощей — совсем другое дело. Да, я помогал, но убили его вы с Отрадой Гордеевной. И только поэтому я с тобой сейчас разговариваю, а не мастерю чашу из твоего черепа, ясно?

— Не хотел тебя оскорбить, — миролюбиво поклонился пленник. — Просто думал: кому, как не тебе, понять чувства Ратибора? У прежних дивьих царей характер был, честно скажем, не мёд.

— Думаешь, царевич Радосвет собирается продолжить семейную традицию? — Май покачал головой.

— Я очень удивлён, но нет. Радосвет — добрый юноша. Немного наивный, но этот недостаток с возрастом проходит. — Чародей смотрел не на собеседников, а на прогорающие в очаге угли, будто вспоминая что-то. А может, кого-то. — К сожалению, Ратибор уверен в обратном. А поскольку его безумие с каждым днём усугубляется, боюсь, царевич в большой опасности. Он может стать хорошим правителем. Но не доживёт до этого светлого дня, если ему не помочь.

— Теперь всё ясно. Ты перечил царю, тот озлился, велел отлупить тебя плетьми, и тогда ты решил сделать ставку на царевича. Разумно. А мы-то тут при чём? — Май со скучающим видом изучал резьбу на своей трости.

— Да ему с Ратибором без нас не справиться! — хохотнул Лис.

Он ожидал, что Весьмир возмутится, но тот, не поднимая взгляда, кивнул:

— Чистая правда: не справлюсь. Зато с вашей помощью… Надеюсь, мне не нужно объяснять, что новый царь может подписать мировую и отдать перстень? Я уже говорил и повторю снова: Радосвет — шанс для всех нас. Мне наплевать на Ратибора, но не наплевать на Дивье царство. И на Василису,

— И каков план? — Кажется, Май заинтересовался. Лицо его так и осталось скучающим, но во взгляде появился огонёк. — Дай угадаю: ты всё перепробовал и мы твоя последняя надежда?

Весьмир вздохнул:

— Сперва я думал обставить гибель царя как несчастный случай. Именно так поступил Ратибор со своим отцом. В те времена близ Светелграда завелся волк-людоед. Нападал не на овец, а на пастухов, их детишек и девиц, что пошли по ягоды-грибы. На ропот простого народа никто не обращал внимания, но однажды волк украл дочку кого-то из бояр. Зверя тут же прозвали Людовором и объявили на него охоту. И вот в один прекрасный день царевич Ратибор сообщил отцу, что найдена Людоворова берлога, и предложил царю самому поучаствовать в поимке лесной твари. Мол, загонщики всё устроят, останется лишь сделать выстрел. Радогост был трусоват, но всегда жаждал совершить подвиг. Конечно, он ухватился за эту возможность. Похвалялся, что попадёт волчаре в глаз с пятидесяти шагов. К его несчастью, Людовор оказался волколаком, а в колчане у царя, как назло, не оказалось ни одной стрелы с серебряным наконечником. Так и не совершил Радогост подвига.

— Печальная история, — сухо заметил Май. — Я так понимаю, сам Ратибор с тех пор на охоту не ходит?

Лис глянул на советника с тревогой. Того ведь тоже на охоте подставили, калекой сделали. Но Май держался. Только его лицо и вся фигура казались окаменевшими.

— В последнее время царь не покидает столицу, — подтвердил Весьмир. — Он и раньше был осторожен, а теперь особенно.

— А что насчёт небольшого бунта? Наверняка же есть недовольные.

— Я тоже об этом думал. Но не выйдет. Недовольных хватает, но на площадь никто не выйдет. Охрана у царя шибко борзая.

Май отложил трость в сторону. Теперь он не скрывал заинтересованности:

— А тебя-то к царю пускают? Пошёл бы да вдарил чарами. Ты, я слышал, колдун сильный. Что тебе та охрана? Они и пикнуть не успеют, а от Ратибора кучка пепла останется.

Май смотрел на Весьмира неотрывно, словно хотел прожечь в нём дыру. Пленник чувствовал себя неуютно, и Лис его понимал. Если советнику что-то было нужно, он впивался, как репей.

— Жить хочется, — развёл руками дивий чародей. — Когда я за Кощеевой смертью ходил, уж не чаял выбраться. Долго потом не мог поверить, что жив остался. Вот и решил, что буду ценить этот подарок судьбы, не бросаться во все тяжкие, а сперва думать головой. Насчёт Ратибора есть идея получше. Я знаю, что ты, Лис, тайком бывал в Светелграде. Тебе нужно будет отправиться туда снова, и…

— Ни за что! — Лис вытянулся, как струна, аж спину свело от напряжения.

— Никак у тебя, княже, ум отрос? — поднял бровь Май.

Его изумление было понятным, ведь прежде Лис рвался в дивью столицу, а его отговаривали: мол, это же чистой воды самоубийство.

— Вертопляс сказал, что не полетит, а без него я не могу.

Княжич сказал правду. Но не всю. И Май это прекрасно понял.

Весьмира отказ ничуть не смутил, он задумался всего