Паутинка Шарлотты - Элвин Брукс Уайт

— В самом деле? — спросила Шарлотта, ласково глядя на поросенка. — Ты — славный поросеночек, и поэтому просто обязан быть блестящим. Я сама тобой займусь и доведу дело до конца.

Устав от акробатических этюдов, Вильбур разлегся на соломенной подстилке и закрыл глаза. Подстилка была жесткая и колючая и совсем не такая удобная, как навозная куча, на которой можно было уютно устроиться для отдыха. Поэтому Вильбур отодвинул солому и растянулся на навозной куче. Поросенок вздохнул. День был утомительным. В<едь сегодня все узнали, что он «ОГРОМНЫЙ». Люди десятками приходили в сарай с раннего утра, и Вильбуру приходилось красоваться перед ними, доказывая, что он «ОГРОМНЫЙ». Теперь поросенок чувствовал себя утомленным. Ферн пришла навестить его и тихонько уселась в углу на своей табуреточке.

— Расскажи мне сказку, Шарлотта, — попросил Вильбур, укладываясь спать. — Ну пожалуйста, расскажи что-нибудь.

И Шарлотта, несмотря на то что тоже была утомлена, решила исполнить просьбу своего друга.

— Однажды жила-была паучиха, — начала Шарлотта свое повествование. — Она была очень красивая и, между прочим, приходилась мне двоюродной сестрой. И вот как-то раз она сплела паутину и повесила ее над маленьким ручейком. А в эту паутину, как в сеть, попалась большая рыба. Рыба подпрыгнула — и запуталась в тенетах. Конечно, моя сестра очень удивилась. Рыба неистово билась, пытаясь вырваться из паутины, и сестра сначала боялась атаковать ее, но собралась с силами и напала на чудовище. Паучиха храбро бросилась на рыбу, выпустив из себя много-много клейких ниточек, чтобы опутать свою добычу, и она вступила с рыбой в смертельную схватку.

— И ей удалось одолеть эту рыбу? — спросил Вильбур.

— О, то была незабываемая битва, — ответила Шарлотта. — Только представь себе: с одной стороны — рыба, у которой плавник застрял в паутине; она яростно бьет хвостом, и ее чешуя сверкает на солнце. А с другой стороны — паучиха, и ее сеть раскачивается над водой, провисая под тяжестью пойманной добычи.

— А сколько весила рыба? — полюбопытствовал поросенок.

— Точно не знаю, — ответила Шарлотта. — Так вот, моя сестра старалась перехитрить рыбу, чтобы та не нанесла ей смертельный удар хвостом по голове. Она перебежками и прыжками подобралась к трепыхающейся жертве, пытаясь оплести ее витками паутины. Сестра сражалась из последних сил. Сначала она метнулась влево и попыталась набросить петлю на рыбий хвост. Рыба отпрянула. Тогда она сделала еще одну попытку, набросила петлю на хвост слева и закрепила ее в середине, у плавника. Рыба продолжала метаться. Затем моя сестра стремительно рванулась вправо, оплела хвост и опять приклеила ниточку к спинному плавнику. Она плотно опутала плавник и раз, и другой, и третий, а потом спустилась к голове и намертво прикрутила ее, а паутина тем временем дрожала, растягивалась и качалась из стороны в сторону. Казалось, она вот-вот лопнет.

— А что было дальше? — спросил Вильбур.

— А ничего не было. Рыба проиграла сражение. Моя сестра так плотно обмотала ее паутинками, что та даже шевельнуться не могла.

— А что было дальше? — повторил вопрос поросенок.

— А ничего. Моя сестра провялила рыбу на солнышке и, когда блюдо было готово, съела его.

— Расскажи мне еще одну историю, — попросил Вильбур.

И Шарлотта рассказала ему еще об одной двоюродной сестре, которая стала аэронавтом.

— А что такое «аэронавт»? — спросил Вильбур.

— Это — воздухоплаватель, — пояснила Шарлотта. — Моя сестра любила стоять на голове, выпуская из себя ниточки-паутинки, из которых получалось нечто вроде воздушного шарика. На таких шариках она поднималась в воздух и летала, когда дул теплый, свежий ветерок.

— Это правда? — спросил Вильбур. — Или ты сочиняешь?

— Чистейшая правда, — ответила Шарлотта. — У меня есть замечательные родственники. А теперь, Вильбур, тебе пора спать.

— Спой мне песенку! — попросил Вильбур, закрывая глаза.

И Шарлотта спела ему колыбельную. В траве стрекотали кузнечики, и в сарае уже становилось темно. Песенка была вот такая: