Как три молодца счастье искали - Мишель Вико

И придумав, воскликнул:

– Видел я в зеркальце всевидящем, что колокольчик волшебный, мне раньше принадлежавший, у тебя отныне находится. Не вернул бы ты мне его?

– Колокольчик я честно заработал и теперь он мой по праву, – Афанасий ответил. – А коли ты чем недовольным остаёшься, так спроси за то у того, кто его у тебя ранее украл.

– А известно ли тебе Афанасий, что за филина того, о котором ты говоришь мне, я давным-давно награду хорошую объявил. Излови мне филина и награда будет твоей.

Удивился Афанасий, хоть и слышал от Медведя-Забияки про награду Кощеем обещанную:

– Почему же сам его не поймаешь? И платить бы никому не пришлось бы!

– Не могу сам ловить его и страже своей поручить того не вправе, – развёл руками Кощей Бессмертный. – Клятву филину я дал, что не трону его никогда, а он мне в ответ обещал, никому не говорить, где моя смерть запрятана.

– Это правильно, – согласился Афанасий. – Коли что кому пообещал в клятве, клятву следует сдержать. А колокольчик прости ему, что тебе с того филина более взять?

– Будь, по-твоему! – воскликнул Кощей Бессмертный. – Отправляйся Афанасий на мою конюшню, сам выводи себе коня златогривого. Ну а коли не совладаешь с моим конём, не дастся он тебе, не обессудь, уйдёшь ни с чем.

Так и вышло, как Кощей Бессмертный Афанасию говорил. Не совладал Афанасий с конём златогривым, ушёл из царства Кощея Бессмертного без него.

Вернулся Афанасий в Еловый лес. С горя сел на пеньке, сидит, горюет. Мимо старый ворон пролетал. Увидел Афанасия, подлетел к нему, сел на дереве на нижнюю ветку.

С вопросом к Афанасию обратился старый ворон:

– Послужил ли ты Кощею Бессмертному?

– Послужил, – Афанасий ему отвечает, головы не поднимая.

– И что вышло? Не сумел Кощею Бессмертному угодить?

– Как Кощей Бессмертный меня просил, всё ему исправно сделал, сослужил, да только награды заслуженной, обещанной не получил. Не позволил мне конь златогривый себя из конюшни Кощеевой вывести, не смог я его присмирить.

– Своенравен конь златогривый! – воскликнул старый ворон. – Его усмирить можно только плёткой особой, той, что сам Кощей Бессмертный коню бока охаживает.

– Не видал я в конюшне особых плетей, – посмотрел Афанасий на старого ворона. – Рядом были плети обычные, лишь узоры на них серебром и золотом крыты.

– Так и было видно всегда, – старый ворон Афанасию разъясняет. – Прячет Кощей Бессмертный плётку особую от посторонних глаз, чтобы никто не смог из его конюшни златогривого коня похитить.

– Как же мне тогда коня златогривого у Кощея Бессмертного добыть? – спросил Афанасий у старого ворона.

– О том лишь старшая сестра нашей Бабы Яги знать может, – ответил старый ворон. – К ней теперь и ступай. А если и она не знает, то никто тебе в Еловом лесу про это больше не скажет.

Встал Афанасий с пенька, поклонился старому ворону, поблагодарил его за слова нужные и пошёл искать старшую сестру Бабы Яги.

Долго ли, коротко ли бродил Афанасий по Еловому лесу, вышел на полянку в самой глухой части леса. Видит, стоит на полянке избушка на курьих ножках вся в паутине. И ножки в паутине, и крыша в паутине, и пауки в паутинах тех сидят.

Подошёл Афанасий к избушке, окликнул её:

– Избушка, избушка, повернись к лесу задом ко мне передом!

С громким скрипом повернулась избушка на курьих ножках к Афанасию. Испугались пауки, из своих паутин убежали.

Вышла на крыльцо Баба Яга. Спина колесом, нос большим крючком, волосы, что пакли из-под платка во все стороны торчат, всё лицо морщинами покрыто.

Стала щуриться Баба Яга, ища взглядом гостя незваного. Стала воздух носом тянуть, принюхиваться.

– Чую русским духом запахло. Много лет ко мне уж никто не приходил.

Как разглядела Баба Яга Афанасия, остановилась, подойти к себе попросила:

– Подойди ко мне добрый молодец поближе, о себе расскажи, да поведай, зачем сюда пожаловал.

Повинуясь Бабе Яге, подошёл Афанасий поближе к избушке на курьих ножках, о себе рассказывать начал:

– Служил я Кощею Бессмертному. Служил ему исправно, хотел коня златогривого у него в награду за службу свою получить. А как пришёл день награду получать, не сумел я коня златогривого из конюшни Кощея Бессмертного вывести, не послушался меня конь златогривый.

Усмехнулась Баба Яга, Афанасия в избу к себе пригласила. В избе за стол усадила, чаем угостила и говорит Афанасию:

– Сразу ясно мне, что без плётки Кощеевой к коню златогривому ты подошёл, за узду его взял, отвязал и начал выводить, а конь златогривый тебя сначала по конюшне носить стал, потом из конюшни выскочив кругами вокруг конюшни бегать, пустился, пока из рук твоих не вырвался. А была бы плётка Кощеева у тебя в руках, успокоился бы конь златогривый тотчас, послушался бы тебя конь златогривый, покорился бы воле твоей, стал ручнее ягнёнка.

– Правда, ваша бабушка. Точно видели вы всё своими глазами, как говорите, так всё и было. Оттого-то я и пришёл к вам, попросить совета, что мне сделать, чтобы коня златогривого из конюшни Кощея Бессмертного вывести, да с собою увести? Ведь не ведомо мне, где Кощей Бессмертный плётку для коня златогривого хранит.

– Задачка эта на смекалку, – Баба Яга говорит. – Плётка та прямо в самой конюшне находится. Ты, поди, много плёток новых в той конюшне на стенах видел.

– Много, – кивая головой, соглашается Афанасий, дальше Бабу Ягу слушая.

– А плётка что тебе нужна была, старая из себя, простая, да неказистая. И валяется она в дальнем углу, где рядом с нею ещё с полсотни старых плёток лежит.

– Как же мне тогда среди всех этих плёток, нужную мне плётку, отыскать? – спросил Афанасий у Бабы Яги.

– Взять нужно сразу все старые плётки и по очереди, по одной, их коню златогривому показывать, а уж он сам её признает. Перед какой плёткой конь златогривый перестанет на дыбы вставать, да опустив голову одним копытом в пол бить, начнёт, та плётка и есть!

– Зачем же Кощею Бессмертному такие трудности, каждый раз старые плётки перебирать? – удивился Афанасий.

А Баба Яга ему спокойно отвечает:

– Прятать плеть, выискивать её будут, случаем могут и найти. А так она на виду у всех лежит и никто догадаться не может, где плётку искать надо.

Поблагодарил Афанасий Бабу Ягу за совет, поклонился ей и, простившись с нею, повернул обратно в царство Кощея Бессмертного.