Бесконечная книга - Михаэль Энде

Ни ног и ни рук,

И всё моё тело —

Блуждающий звук.

— Значит, ты невидимка? — спросил он. Но не получил ответа и вспомнил, что должен спрашивать в рифму. «Слышать голос тишины — вот зачем стихи нужны!» — понял он, уже не замечая, что и думать стал стихами. А раньше Атрей совсем не представлял, зачем это надо «ходить на одной ноге да ещё приплясывать через каждые четыре шага». Так говорил о стихах один седобородый старец, случайно зашедший однажды в страну зеленокожих охотников… Но это совсем другая история, и мы её расскажем как-нибудь в другой раз.

Дай ещё один ответ,

Верно понял я иль нет,

Ты живёшь, пока поёшь,

Замолчишь — и ты умрёшь?

Послышался тихий звон, который должен был означать смех или всхлипы, и потом голос пропел:

Да, я голос тишины.

Только тот меня и слышит,

Кто слова стихами пишет.

Над просторами страны

Я к нему тогда лечу…

Я живу, пока звучу.

Атрей дивился и следовал за голосом, плутая между колонн. Пока он готовил новый вопрос, голос продолжал петь:

Закончится песня, а жизнь ещё длится

Лишь только у тех, кто имеет тела.

Ничто приближается, плохи дела.

Закончится песня — и жизнь прекратится.

И снова послышался всхлип, и Атрей, не понимая, почему Уиулала плачет, спросил:

До сих пор я не пойму:

Ты прекрасна, ты поёшь.

Непонятно, почему

Ты исчезнешь, ты умрёшь?

И снова отозвалось в гулком пространстве колоннады:

Не призналась, не сказала бы,

Я всего лишь песня жалобы.

Я бы пела — ты б жалел…

Но тебя ждёт много дел.

Так что спрашивай скорей,

Что ты хочешь знать, Атрей?

Голос затухал где-то между колоннами, и Атрей, потеряв его, стал вертеть головой, прислушиваясь. Какое-то время было тихо, потом снова послышалась песня, стремительно приближаясь, и почти нетерпеливо прозвучало:

Говори! Я лишь ответ!

Без вопроса песни нет.

Атрей пожал плечами и крикнул ей:

То поёшь, а то молчишь…

Но куда ты так спешишь?

И голос пропел:

Повелительница наша

С каждым часом всё больней.

Безнадёжно, горько, страшно,

Мы погибнем вместе с ней.

Были хлопоты пустыми…

Мир наш вот на чём стоит:

Вновь придуманное имя

Королеву исцелит.

И тебе запомнить нужно:

За Фантазией, Атрей,

Существует мир наружный,

Племя там живет — людей.

От Адама и от Евы

Происходит этот род.

Имя Детской Королеве

Каждый раз лишь он даёт.

Мы ж ни в радости, ни в гневе

Не поможем ей вовек,

Имя Детской Королеве

Может дать лишь человек.

Слишком сложен, слишком тонок

Труд спасения для нас.

Человеческий ребёнок —

Вот кто нужен нам сейчас.

Лишь одни на белом свете

К жизни могут нас вернуть:

Человеческие дети…

К нам они забыли путь.

Перестали верить книгам,

А Фантазия за то

С каждым часом, с каждым мигом

Превращается в Ничто.

Какое-то время был слышен лишь жалобный стон без слов, потом Атрей торопливо сказал:

Мне позвать мальчишку нужно!

Как попасть мне в мир наружный?

Атрей прилагал все силы, чтобы запомнить всё, что услышал. Это пение и разговоры в рифму утомили его, сморили в сон. Он плохо понимал, о чём говорит голос, но чувствовал, что всё это очень важно запомнить, чтобы потом когда-нибудь выполнить. Голос Уиулалы отвечал:

Дорога для них и трудна и тревожна,

Для нас же с тобою она невозможна.

Голос удалялся, затихал, Атрей крикнул вдогонку:

Но что же мне делать, как быть, научи!

Куда ты уходишь? Постой, не молчи!

Снова послышалось всхлипывание:

Ничто приближается, срок уже вышел,

И ты был последним, кто голос мой слышал.

И потом из далёкого далека до Атрея донеслось:

Наш мир бесконечен, и всё в нём случится,

Но только однажды! Струясь и звеня,

Сейчас я пою и порхаю, как птица,

Но время промчится — не станет меня.

Больше Атрей не услышал ничего.

Он опустился на пол у колонны, прислонился к ней спиной, глянул в ночное небо и попытался понять всё, что ему рассказали. Но тишина окутала его, как мягкое, тяжёлое одеяло, и он уснул.

А когда проснулся, его окружали холодные утренние сумерки. Гасли последние звёзды. Голос Уиулалы всё ещё звучал в его памяти. И вдруг он разом припомнил всё, что пережил до этого, и вспомнил о своем Великом Поиске.

Итак, теперь он знал, наконец, что делать. Только человеческий ребёнок из мира по ту сторону Фантазии может дать Детской Королеве имя. Надо найти этого человеческого ребёнка и привести к ней!

Нельзя терять ни минуты!

«Ах, — подумал Бастиан, — как бы я рад был помочь им. Я придумал бы самое красивое имя. Если бы знать, как попасть к Атрею! Я отправился бы туда сейчас же! Вот бы он удивился, окажись я вдруг перед ним! Но, увы, это невозможно. Или всё-таки возможно?»

И потом он тихо произнёс:

— Если есть дорога к вам, скажите. Я приду, Атрей! Слышишь?

Оглянувшись, Атрей увидел, что лес колонн с лестницами и террасами исчез. Вокруг простиралась пустынная равнина, которую он видел и раньше — перед тем как он входил в каждые из трёх ворот. Но теперь не было ни ворот Без Ключа, ни ворот Волшебного Зеркала.

Вдруг он заметил посреди равнины, совсем недалеко от себя, такой же провал в Ничто, какой видел однажды в Ревучем лесу. На сей раз он был гораздо ближе к нему. Атрей вскочил и побежал прочь.

Он бежал долго, и вот уже и знакомые места нагромождения горных плит, но только теперь они были не красные, а серые или бесцветные. А вон и ворота Великой Загадки, но верхней плиты на них уже нет.

Что произошло?

Подбегая ближе, он увидел, что верхняя плита, обрушившись, разбилась на куски, а сфинксы исчезли! Неужто, пока он спал, тут было землетрясение?

Атрей взобрался на холм, чтобы издали разглядеть то место, где он оставил Двоежителей и везучего дракона. Неужто и их поглотило всепожирающее Ничто?