Разбойник Хотценплотц и перцовый пистолет - Отфрид Пройслер

— Конечно, это бабушка! — ответил Касперль. — Что там могло случиться?

— Не знаю! Может быть, несчастье?…

— Быстро нас хватились!

Касперль и Сеппель сделали разворот на месте и сломя голову помчались домой. У калитки бабушкиного сада они с разбегу чуть было не налетели на вахмистра Димпфельмозера. Он тоже спешил сюда, потому что услышал, как кто-то позвал на помощь.

— Не могли бы вы быть повнимательнее? — строго сказал он. — Вы препятствуете мне в исполнении моей службы, а это карается законом!

Широко шагая, он последовал вслед за Касперлем и Сеппелем. В саду перед скамейкой на поросшей травою лужайке они обнаружили бабушку. Она лежала там прямая как палка.

— Что-нибудь серьезное? — спросил Сеппель и двумя ладошками закрыл глаза.

— Нет, — ответил Касперль, — я думаю, она просто упала в обморок.

Они осторожно перенесли бабушку в дом и уложили на диван.

Касперль побрызгал ей в лицо и на руки холодной водой, после чего она очнулась.

— Вы даже представить себе не можете, что случилось! — сказала бабушка.

— Что? — спросили Касперль и Сеппель.

— Меня ограбили!

— Да что вы говорите! — воскликнул вахмистр Димпфельмозер, услышав такое. — Вас ограбили? И кто же?

— Разбойник Хотценплотц!

— Минуточку, я должен занести это в протокол!

Вахмистр с готовностью выхватил свой карандаш и раскрыл блокнот.

— Рассказывайте все по порядку, бабушка! Однако строго придерживайтесь фактов и говорите отчетливо и не слишком быстро, чтобы я мог записывать. А вы оба, — он повернулся к Касперлю и Сеппелю, — вы ведите себя тихо как мышки, пока мы не покончим с протоколом, потому что это действие, совершаемое в порядке выполнения служебных обязанностей! Вам ясно?

Тут бабушка поведала все, что было рассказано выше, а вахмистр Димпфельмозер с важным выражением лица записал это в свой блокнот.

— Теперь я получу обратно свою прекрасную кофейную мельницу? — спросила бабушка, когда со всеми записями было наконец покончено и он захлопнул блокнот.

— Само собой разумеется, — сказал вахмистр.

— И как скоро это может случиться?

— Н-да… это сказать трудно. Сперва нам надо поймать разбойника Хотценплотца. На сегодня мы, к сожалению, даже не знаем, где находится его убежище. Этот малый ведь такой ловкач! Уже два с половиной года он водит полицию за нос. Но наступит день, когда его преступлениям будет положен конец. При этом мы не в последниюю очередь надеемся на активное содействие населения.

— На активное что? — спросил Касперль.

Вахмистр Димпфельмозер с упреком посмотрел на него.

— Мне кажется, что ты плохо слышишь, Касперль! Я сказал: мы надеемся на ак-тив-ное со-дей-ствие на-се-ле-ния!

— Что это значит?

— Это значит, что граждане должны помочь нам выследить этого парня!

— Ага! — подумал вслух Касперль. — А стала бы полиция тоже помогать, если бы кто-нибудь его обнаружил?

— Это, естественно, было бы лучше всего, — заверил вахмистр Димпфельмозер и подкрутил ус. — Однако как ты думаешь, кто отважится на такое опасное дело?

— Мы оба! — вскричал Касперль. — Сеппель и я! Ты идешь со мной, Сеппель?

— Ясное дело! — сказал Сеппель. — Полиции нужно помочь: мы найдем разбойника Хотценплотца!

Однако так, за здорово живешь, разбойник не даст себя провести.

Осторожно, золото!

Бабушку охватило некоторое беспокойство, однако Касперль и Сеппель не отступили от своего решения. Они были намерены изловить Хотценплотца и тем самым способствовать возвращению бабушке кофейной мельницы. Жаль только, что они не знали, где Хотценплотц устроил свое укрытие.

— Мы это еще разузнаем! — не сомневался Касперль, и после того, как они просидели в напряженном раздумье до самого воскресного полудня, он вдруг расхохотался.

— Чего это ты смеешься? — спросил Сеппель.

— Оттого, что я теперь знаю, что мы должны делать!

— И что же?

— Скоро ты это поймешь.

Касперль и Сеппель вытащили из бабушкиного подвала старый пустой ящик из-под картошки и отнесли его в сад. Затем они лопатами наполнили ящик доверху мелким белым песком.

— А теперь?

— Теперь надо накрыть его крышкой!

Они водрузили крышку на картофельный ящик, и Касперль принес дюжину гвоздей и молоток.

— Вот! Заколачивай, Сеппель! Только постарайся на совесть!

Сеппель принялся за работу. Первым же ударом он угодил себе по большому пальцу. Черт побери, как же больно! Но он стиснул зубы и мужественно продолжал вколачивать гвозди так, словно сдавал государственный экзамен на звание прибивателя крышек к картофельным ящикам.

Тем временем Касперль раздобыл на чердаке толстую малярную кисть и размешал в горшке красную краску. Когда он вернулся с краской и кистью назад, Сеппель как раз уже ударил по пальцу в пятьдесят седьмой раз: крышка была приколочена намертво.

— Так, а теперь пусти-ка меня! — велел Касперль.

Он глубоко обмакнул кисть в красную краску, затем, к безграничному удивлению Сеппеля, вывел на картофельном ящике крупными бросающимися в глаза буквами:

«ОСТОРОЖНО, ЗОЛОТО!»

Что бы это, опять же, все значило? Сеппель ломал себе голову, однако догадаться никак не мог.

— Знаешь что? — решил Касперль. — Вместо того чтобы таращить тут глаза и сосать большой палец, ты притащил бы лучше из сарая тележку!

Сеппель побежал в сарай и прикатил ручную тележку, затем он помог Касперлю погрузить на нее ящик. Дело это было не из легких, они дружно сопели, словно два бегемота.