Разбойник Хотценплотц и перцовый пистолет - Отфрид Пройслер

Хотценплотц был очень прилежным разбойником. Летом в будни он вставал всегда ровно в шесть часов утра, а не позднее половины восьмого покидал свою разбойничью пещеру и отправлялся на работу. Сегодня он тоже с восьми часов утра лежал в засаде позади кустов дрока на краю леса и вел наблюдение через подзорную трубу за проселочной дорогой. Часы уже показывали полдесятого, а у него все еще не было никакой добычи.

«Плохие времена! — брюзжал разбойник Хотценплотц. — Если так будет продолжаться и дальше, мне придется подыскать себе другую профессию. Разбой уже давно приносит слишком малый доход, а между тем требует напряжения!»

Только он было собрался — что в рабочее время делал лишь в самых крайних случаях — позволить себе понюшку нюхательного табака, как вдруг услышал скрип тележки на проселочной дороге.

«Вот это да! — подумал Хотценплотц. — Не напрасно же я, однако, сижу в засаде!» И вместо увесистой табакерки он снова схватил свою подзорную трубу.

Он увидел, как на проселочной дороге два человека с ручной тележкой огибают лес. На тележке лежал большой ящик. Ящик казался очень тяжелым. Парочка тянула тележку изо всех сил.

Один из них, впрочем, был этот Касперль — его даже издалека узнаешь по шапочке с кисточкой. А другой?

Ну, если один из двух был Касперлем, то другим мог быть только его приятель Сеппель: это знал даже разбойник Хотценплотц.

«Лучше бы, правда, я знал, что находится в ящике!» — подумал он.

Но постой-ка, нет ли на ящике какой-то надписи? Что там выведено на нем красными яркими буквами?…

«Осторожно, золото!» — прочитал разбойник Хотценплотц; и ему потребовалось перечитать это же во второй и в третий раз, прежде чем он удостоверился, что зрение его не обманывает.

Нет, зрение не обманывало его! Наконец-то ему снова улыбнулось разбойничье счастье! Может быть, ему не придется все-таки отказываться от своего ремесла?

Хотценплотц стремительно выхватил из-за пояса пистолет и взвел курок. Он позволил Кас-перлю и Сеппелю приблизиться с тележкой на расстояние нескольких шагов. Затем одним гигантским прыжком он выскочил из укрытия на дорогу.

— Руки вверх! — зарычал Хотценплотц. — Или я стреляю!

Его нисколько не удивило, что Касперль и Сеппель тотчас же бросились наутек.

— Ишь как припустили, герои! — крикнул он им вдогонку.

«Самое главное, чтоб у меня ящик не убежал! Ох-хо-хо-хо-хо!»

Он раскатисто расхохотался, снова сунул пистолет за пояс и принялся основательно обнюхивать ящик со всех сторон.

«Гм… он заколочен гвоздями… Естественно! Там же внутри золото! Или мне все-таки открыть его да заглянуть внутрь? Лучше не надо… Мне следует подумать о том, чтобы поскорее отсюда убраться! Наверняка Касперль и Сеппель помчались в полицию. Ничего подобного, я ничуть не испугался какой-то там полиции! Нет, заведомо нет, ведь я разбойник Хотценплотц! Однако осторожность есть осторожность…»

Недолго думая Хотценплотц взвалил тяжелый ящик на спину. Тележку он на лесной дороге использовать не мог. Он пинком столкнул ее в придорожную канаву. Отфыркиваясь и тяжело дыша, Хотценплотц поволок свою добычу через дикие заросли к себе в пещеру.

Он так торопился вернуться домой, что совершенно не обратил внимания на то, что ящик у него на спине с каждым шагом становился все легче и легче. Потому что Касперль успел все же в последний момент вытащить спичку, и вот теперь мелкий белый песок непрерывно струился из дырочки в дне ящика и оставлял позади разбойника Хотценплотца тонкий след.

Добравшись домой, Хотценплотц водрузил ящик на стол и, заперев изнутри вход в разбойничью пещеру на засов, извлек из коробки с инструментами молоток да клещи и с головой погрузился в свое занятие. Поскольку был он весьма опытным разбойником, который как свои пять пальцев знал разбойничье ремесло, то не понадобилось много времени, чтобы открыть крышку.

Он нагнулся над ящиком и заглянул вовнутрь.

Тут он оцепенел.

Было ли чему радоваться? В ящике не оказалось ничего, кроме небольшой горсточки песка! Совершенно обыкновенного жалкого белого песка!

— А-а! — в ярости завопил разбойник Хотценплотц. — Меня облапошили, надо мной посмеялись!