Укрощение строптивого Женьки - Лада Валентиновна Кутузова

Ей на смену после лета пришла Островская Нина Ивановна, и весь шестой «Г» вздрогнул. Островская, как звали ее ученики, навела порядок железной рукой. Не ответил правило – два, не сдал стихотворение наизусть – пара. А пересдавать Островская не разрешала. Но помимо Островской к несчастьям шестого «Г» добавилась Инна Владимировна – классная руководительница. Ее поставили в начале учебного года, чтобы вытащить класс из отстающих. Мол, у нее очень большой опыт в этом деле. Лучше бы у нее характер нормальный был. А то вроде всё ничего-ничего, а то взрывается на ровном месте, аж трясется вся. Видимо, учителям школа тоже тяжело дается.

Первым делом Инна Владимировна попросила психологов провести тестирование. Психологи раздали анкеты, шестой «Г» заполнил, а потом Инна Владимировна торжественно возвестила на классном часе: «По итогам опроса все вы способны учиться со средним баллом четыре. А некоторые из вас находятся на грани гениальности. – Она медленно обвела взглядом весь класс, чтобы каждый почувствовал себя вундеркиндом. – Ваши родители могут подойти к психологам и узнать результаты подробнее».

Женька передал маме слова классной, втайне надеясь, что гениальность – это про него. Но мама лишь рукой махнула: «Какая разница, что вы можете, если вы не хотите учиться? Все в это упирается. Лучше бы объяснили, как у вас интерес к знаниям вызвать».

Сама мама очень старалась в этом направлении. Повторяла, как важно хорошо учиться, чтобы поступить в институт. Потом получить высшее образование, устроиться на престижную работу и зарабатывать много денег. Женька же прикинул, что, если устроиться водителем, лично ему денег хватит. А водителем можно работать без всякого образования. Мама, правда, только за голову хваталась от таких блестящих перспектив. «А как же семья? – вопрошала она. – Жена, дети?»

Женька пожимал плечами: он жениться не собирается. Ничего хорошего в этих девчонках нет. Хлебнул он от них горюшка. Одна Машка Воробьева чего стоит! То сменкой по башке со всего маху засандалит, то на уроке руку циркулем исколет. А однажды подошла к Женькиному другу Егору и начала пинать ни с того ни с сего. Егор от обиды не выдержал и тоже пнул в ответ. Хотя раньше никогда с девчонками не дрался. Сама Машка на все замечания Инны Владимировны только хихикает: «Мальчишки – дураки, сами ко мне первые пристают». Ее родители даже на собрания не ходят из-за дочери. Ничего не помогает! Один раз мальчишки не выдержали и затолкали Машку в туалет для мальчиков. Другая бы от стыда сгорела, а этой хоть бы хны. Да и остальные девчонки не лучше, такое ощущение, что их со всей Москвы отобрали – самых диких и воинственных. А теперь мальчишкам шестого «Г» только и приходится отбиваться от одноклассниц, потому что жизнь и здоровье дороже всего на свете.

Глава 2

Все началось перед Восьмым марта, когда до конца учебного года осталось совсем ничего. Беды, как говорится, ничто не предвещало, только затянувшаяся зима. На календаре уже начало весны, а за окном снег и холодный ветер.

На классном часе Инна Владимировна объявила:

– Егор и Женя, на вас поступает много жалоб от других учителей, что постоянно болтаете друг с другом. Поэтому я вас пересажу. Егор, меняйся с Катей Смирновой.

Женька обалдел: а почему так? Значит, друг на освободившееся место с Тимофеем сядет, а ему Смирнова в соседки достанется?!

– Не хочу я с ней сидеть! – возмутился он.

– Раньше надо было думать, – отмахнулась классная.

Вечно она так! Лишь бы отделаться от всех. Егор подчинился, и на его место плюхнулась Смирнова. Женька сразу положил на середину парты линейку.

– На мою сторону не лезь, – прошипел он.

Катя ничего не ответила, лишь смахнула прядь с лица.

«Задавала!» – решил Женька.

Катя пришла в их класс первого сентября. Девчонка как девчонка. Ходит с распущенными волосами и воображает о себе слишком много. На уроках руку тянет, будто ей больше всех надо. Впрочем, Катя к мальчишкам не лезла, и те в благодарность ее просто не замечали.

После классного часа Инна Владимировна попросила ребят остаться.

– Скоро у нас Восьмое марта, – сказала она. – Надо поздравить девочек.

– Мы здесь при чем? Подарки родительский комитет купил, – ответил Женька. – Надеюсь, такие же дурацкие, как нам на Двадцать третье февраля.

На праздник мальчишкам подарили набор ручек: синюю, красную и зеленую. Самый дешевый. И китайский к тому же.

– Лучше бы ничего не дарили, – ворчал дома Женька. – А то как нищим!

Вообще, с подарками в классе было фигово: ни разу еще Женька не получил что-то стоящее, только ерунду какую-то. Однажды вручили сертификат книжного магазина. Ха! Женька – не девчонка, дурацкие книжки не читает. У него и так есть чем заняться. Зато сертификату мама обрадовалась и обменяла его Женьке на деньги. Так что это единственно полезный подарок оказался.

Инна Владимировна Женькину честность не оценила:

– Тебе, Суворов, никогда ничего не нравится. Придумай сам.

– Больно надо для этих придумывать, – сморщился Женька. – Обойдутся!

– Между прочим, девочки для вас старались. Накрыли стол, приготовили танец, – увещевала Инна Владимировна.

Женька закатил глаза: вечно это бесконечное бла-бла-бла. Кому нужны эти чаи с рулетами, если в нагрузку прилагаются не самые лучшие представители человечества? Ребятам шестого «Г» молоко за вредность выдавать должны.

– Можем на них карикатуры нарисовать, – предложил Женька. – Пусть порадуются.

Инна Владимировна закусила губу и задумалась, а затем распустила мальчишек, оставив Жорика и Армена – известных подхалимов.

Девчонкам подарили флешки. Это было неправильно! Их и так больше в классе, так еще и подарки лучше и дороже. Было бы за что! К тому же Жорик и Армен нарисовали стенгазету. Наклеили туда фотографии одноклассниц и написали стихи. Получилось гораздо лучше, чем танец. Женька пил сок с тортом и переживал за мировую несправедливость. А девчонки радовались. Смирнова даже подошла к Женьке и поблагодарила, как будто это он старался. Женька хотел сказать, что он ни при чем, но почему-то промолчал. Пусть дальше заблуждается. Но все равно вел себя с соседкой по парте строго. Девчонкам только покажи слабину, сразу на шею сядут.

В апреле класс собрался в театр. Не все, а человек пятнадцать. Женька тоже записался – мама заставила. Мол, надо быть развитым человеком. Другие люди о театрах всю жизнь мечтают, а в их городах нет никакой культуры. Женька подозревал, что люди из-за отсутствия музеев и прочей принудиловки не страдают, но благоразумно маме об этом ничего не сказал. Проще один раз сходить, чем выслушивать нравоучения. Тем более это в пятницу вместо последних уроков. Хотя сами родители театры не посещают. Папа говорит, что он в детстве находился, а мама молчит. А ведь сама родом из такого городка, где из всех достижений культуры только Дворец этой культуры и имеется.