Крылатые кошки возвращаются - Урсула Ле Гуин

— Ничего! — признался Джеймс. — Но вот мой нос — нос подсказывает, что тут кое-чем пахнет — мы летим в верном направлении!

Харриет вздёрнула светло-коричневый носик и принюхалась. Она приоткрыла рот, чтобы унюхать то, что могут унюхать только кошки, и уловила лёгкое дуновение ветерка.

— Ага! — прищурилась она. — Помоечка! Это она!

Так они и летели. Устав, присаживались отдохнуть на макушку дерева или крышу дома и, просыпаясь в глубине ночи, вновь продолжали путь. Теперь они прекрасно видели: огни большого города озаряли облачное небо тусклым желтоватым светом. Когда вновь наступило утро, под ними ничего не было, кроме влажных от дождя крыш и мокрых улочек, наводнённых сверкающими верхушками автомобилей и куполами зонтов. И так миля за милей, миля за милей.

Джеймс ничего не говорил, но его левое крылышко болело, и он сожалел, что они до сих пор не добрались.

Харриет ничего не говорила, но у неё болели оба крылышка, и она сожалела, что они до сих пор не добрались.

Джеймс и Харриет нюхали ветер и медленно летели мимо высоких офисных зданий и жилых домов к самой узенькой улочке, к грязному закутку самой старой и бедной части города. Их вело Чувство Дома, а может, носы, распознававшие хорошо знакомые запахи. Наконец, они опустились на краешек крыши, сложили крылышки и посмотрели вниз.

— Вряд ли это наш проулочек, Джеймс, — шепнула Харриет. — Где же мусорный контейнер?

Они оба подумали о Доме — о мусорном контейнере, под которым родились и играли, когда были котятами. Его не было.

— Не знаю. Всё выглядит весьма странно, — прошептал Джеймс. — Но я уверен, что это и есть то самое место. Тебе так не кажется?

Харриет кивнула.

— Но если мусорный контейнер исчез. — произнесла она очень тихим голосом, — где тогда мама?

После долгого молчания Джеймс добавил только одно:

— Нужно найти что-нибудь поесть, тогда мы сможем соображать гораздо лучше.

Окна в старом доме, куда присели кошки, были разбиты, а по пустым комнатам сновали мыши. Так что, с завтраком проблем не было.

После завтрака, вновь усевшись на крыше и греясь в тоненьком слабом луче солнца, выглянувшего на смену дождю, кошки умыли мордочки так, как их когда-то учила мама. А потом вздремнули, свернувшись клубочками рядом друг с другом.

Их разбудил странный шум — рёв, скрежет, грохот, стук, крики людей, металлический лязг о камни. Они подкрались к краю крыши и увидели ужасающую картину. Огромный металлический шар, свисающий с крана, с силой бил и крошил старое здание на дальнем краю переулка, пока его стены и перекрытия не рухнули. Дом рассыпался на кусочки, превратившись в обломки и пыль.

Джеймс так испугался, что, замер, прикрыв лапками глаза. Зато Харриет от страха взмыла в небо и принялась носиться вдоль переулка с дикими криками: «Мама! Где ты? Мамочка, мы тут! Мы тут! Ну, где же ты, мама?»

ГЛАВА 3

Никто не услышал тоненького голоска Харриет. Никто не обратил на неё внимания. Перепуганные крысы, мыши и тараканы бросились врассыпную из рухнувшего здания. Парочка городских голубей прилетела посмотреть, откуда взялось это облако пыли.

— Ещё одну трущобу развалили, — подметил один из голубей. А второй добавил:

— Это и есть прогресс!

И оба улетели прочь.

Люди и машины в переулке перебрались к следующему зданию и принялись готовить его к сносу. Никто не обратил внимания на летавшую над крышами Харриет. Рыдая, она вернулась обратно к Джеймсу.

— Джеймс, ну, помоги же мне её звать! — всхлипнула она.

Харриет и Джеймс встали бок о бок у самого края крыши и закричали изо всех сил:

— Мама!

А потом прислушались.

Машины прекратили реветь. Пустынные здания накрыла тишина. Повсюду на машинах и прямо на развалинах сидели люди и поедали свой обед, принесённый в специальных жестяных коробках. Автомобили не сновали по заваленной камнями улице. По сравнению с нескончаемым гулом города вокруг, тут было слишком тихо. И в этом безмолвии Джеймс и Харриет услышали тонюсенький голосок:

— Мя-я, — печально протянул он. — Мя-я-я. Это я!

Глаза Джеймса округлились и засияли.

Харриет забила хвостом.

Оба устремили взгляд в тёмное мансардное окошко под крышей старого склада.

— Это не мамин голос, — прошептала Харриет.

Они стали вглядываться пристальнее. В тёмном окне что-то шевельнулось — что-то чёрное.

— Наверное, там гнездятся скворцы. — предположил Джеймс. — От скворцов всегда столько шума! Слетаю-ка я посмотрю.

И он стремглав помчался по небу, точно ласточка, среди крыш.

Харриет видела, как брат опустился прямо у окна мансарды и сложил крылья. Потом медленно, переступая с лапы на лапу, будто вышел на охоту, прокрался к разбитому окну и заглянул внутрь.

Через минуту он был уже рядом с сестрой.

— Там котёнок! — сообщил Джеймс. — Чёрный котёнок — чернее некуда. Он увидел меня, зашипел и спрятался.

— Его мама должна быть где-то поблизости! — предположила Харриет.

— Не знаю. Там, внутри, ничего не видно. Но я никого больше не унюхал.

— А как же котёнок сам забрался так высоко?

— Наверное, его принесла туда по лестнице мама.

— Но эти машины всё рушат! — заплакала Харриет. Она не понимала, что машины делают только то, что велят им люди. — И этот дом они тоже сломают! Прямо вместе с котёнком! Нужно что-то делать, Джеймс! — и она раскрыла свои полосатые крылышки.

— Не вздумай попасться им на глаза! — шикнул на неё Джеймс.

— Я и не собираюсь! — Харриет полетела напрямик к крыше, где уже побывал брат, так быстро и уверенно, что никто не успел бы её разглядеть. Она опустилась на крышу у мансардного окна и заглянула внутрь. Мгновение спустя Джеймс был уже рядом.

— Эй, не бойся, — ласково позвала Харриет. — Мы пришли тебе помочь!

Ей никто не ответил.