Буря магии и пепла - Майрена Руис

Они очень настаивали, когда я сказала, что хотела бы продолжить обучение здесь, говорили, что будут рады что-то сделать для меня, что я их единственная внучка и все такое. Даже… – я сглотнула слюну; мне нужно было кому-то выговориться, – предложили мне вернуть фамилию. Родители не знают об этом. Никто не знает.

Последние слова я произнесла едва ли не шепотом, но Лютер, наклонившись ко мне, без проблем меня услышал.

– Они думают, что их род может прерваться на твоей тете, верно?

Я кивнула.

– И ты бы это сделала?

– Я не могла так поступить с мамой. Мы Данны. И есть фамилии, семейные реликвии, которые заслуживают того, чтобы их сохранили. Но… я знаю, что произошло с моей матерью. И не могу не думать, что, если буду говорить много того, чего они не хотят слышать, возможно, однажды они устанут и лишат наследства и меня тоже. Я не считаю, что… Я не считаю, что фамилия Тибо заслуживает сохранения, но я же не могу сказать им об этом. Я пообещала им подумать через несколько лет.

Лютер долго смотрел на меня, и я засомневалась, не забыл ли и он, кто я есть на самом деле. Внезапно сквозь дымку алкоголя я кое-что осознала.

– Дело не в деньгах, – быстро добавила я. – Меня они не волнуют. Дело в том… что я не хочу ссориться. Просто не хочу их потерять.

Лютер кивнул.

– Я тебя понимаю. Это сложная дилемма. Трудно молчать о своих идеях, своих убеждениях, – тихо сказал он. – Но иногда это необходимо. И иногда оно того стоит.

– А что думаешь ты? – И тут я задала ему вопрос, который уже несколько дней горел у меня на губах: – Почему ты вернулся во дворец спустя столько лет?

Он грустно улыбнулся:

– Я не хочу тебе лгать. Ни сегодня, ни в другой день.

Я улыбнулась.

– Но и правду ты не хочешь мне говорить, – сказала я.

– Не сегодня.

Мы молча смотрели друг на друга. В Агуадеро было так мало света, что зрачки почти поглотили голубизну его глаз. Но не полностью.

– Скажу лишь, что вернулся не по своей воле, – добавил он спустя мгновение. – Однако у меня есть свои причины оставаться здесь.

– Какие, например?

Лютер немного отстранился и отпил из своей кружки.

– Джеймс предложил то же, что и ты. Чтобы я давал уроки большему количеству людей. И я думаю над этим.

– Ты серьезно? Мне кажется, это здорово.

– Ты так думаешь?

– Я уверена, что многие хотели бы заниматься под твоим руководством. Сара, например. Она использует магию для игры на пианино, я заметила на днях.

– Ты начала замечать магию, правда?

– Это странно. Иногда я наблюдаю за чем-то и даже не осознаю, что вижу магию, а в других случаях, как бы я ни старалась сосредоточиться на чем-то другом, я не могу ее не замечать.

– И ты снова практиковалась самостоятельно?

Я невольно посерьезнела, вспомнив неудачную попытку с растением и недавний инцидент с лошадью.

– Нет, – коротко ответила я.

Лютер, казалось, меня понял, потому что мягко улыбнулся.

– Когда я говорю тебе, что ты молодец, это не просто так. Твой уровень намного выше обычного, а это сложная дисциплина.

– Я знаю. Но на занятиях все кажется таким простым, что потом…

– Дай мне руку.

Я протянула ему правую руку, и он взял ее, повернув ладонью вверх. Инстинктивно я создала магический шар, и Лютер улыбнулся.

– Сейчас мы не на занятиях.

– Я немного пьяна, – излишне честно призналась я. – Поэтому все течет лучше.

Лютер нахмурился и протянул другую руку к шару. Он осторожно коснулся его пальцем, заставив вращаться. Я подняла левую руку и, остановив шар, развернула его в противоположном направлении. Лютер расправил ладони, расширяя его. Я прикоснулась к сфере, чувствуя, как она продолжает кружиться под моими пальцами.

Громкий хлопок рядом испугал нас, и мы вздрогнули. Ребята вернулись к столу с новыми кружками пива. Мы с Лютером освободили им место, и Саре удалось сесть между Итаном и Ноем.

– Айлин Данн пьет с Лютером Муром, – пробормотал Ной.

Он хотел сказать что-то еще, но забыл и так и застыл, держа руку в воздухе.

– Еще более странно видеть Лютера Мура в Агуадеро, – сказала я, – без галстука и всего такого… – Я показала на него руками, пытаясь подобрать слово. – Нормального, – выговорила я наконец.

Мактавиш рассмеялся и отсалютовал мне бокалом.

– Не так уж и странно, – возразил Лютер. – Я даже не в первый раз прихожу сюда с тех пор, как вернулся во дворец.

– Ну, если бы сама не увидела, ни за что бы не поверила.

– Ты говоришь так, будто сама ходишь везде и всюду, – запротестовал Итан, расслабленный благодаря алкоголю. – На балах при дворе ты не появлялась целую вечность.

– С моего последнего дня рождения, – добавила Сара.

– Ты бывала на придворных балах? Ты? – пошутил Лютер, преувеличивая свое недоверие. – Видимо, они не были торжественными.

– Не так уж давно, – возразила я, – как минимум из-за Сары. И это не одно и то же.

Лютер пожал плечами, откидываясь на спинку скамьи:

– Ничего страшного, не все обладают моей способностью к адаптации.

– Я такая, какая есть, – сказала я, прекращая дискуссию.

Спустя некоторое время заиграла медленная песня, и Мактавиш принялся подпевать, как только услышал первые ноты. Я подумала, что он собирается пригласить Сару на танец, но Лютер вдруг рассмеялся.

– Это наша песня, – сказал он.

Мактавиш улыбнулся, протягивая Лютеру руку, тот снова хохотнул и проговорил:

– За старые добрые времена.

Лютер встал и взял Мактавиша за руку, позволяя тому увлечь его на танцпол. Лютер, который был значительно выше своего друга, обнял его за талию, а тот прижался щекой к его плечу.

– Я даже не хочу представлять, сколько символов коля стер Мактавиш, – прокомментировал Ной, глядя на них.

Я почувствовала, что краснею, и уставилась в свою кружку. Я также ощущала неловкость Клавдии и Лиама, а Итан, похоже, был сбит с толку.

– О чем ты говоришь?

Ной моргнул, словно осознав, что произнес это вслух. К счастью, Сара избавила его от необходимости объясняться:

– Это очень древний южный обычай. Некоторые люди рисуют колем символы на теле, когда впервые собираются с кем-то переспать. Айлин?

Я подняла голову, вздрогнув.

– Сходишь со мной за еще одним бокалом вина?

– Конечно, – ответила я, рывком поднимаясь на ноги.

Пару часов спустя, когда стало ясно, что ребята окажутся в лечебнице, если продолжат пить, как Мактавиш, мы решили, что пора идти домой. Парни были настолько пьяны, что не стали даже пытаться сесть на лошадей, поэтому мы помогли им расположиться в карете рядом с Клавдией.

– Сара, ты предпочитаешь сидеть на подножке или втиснешься в карету?

– Ни в коем случае, – вмешался Мактавиш. – Мы возьмем сеньориту Блейз к себе.

Сара колебалась. Она ненавидела ездить на подножке, но и тесниться впятером в экипаже тоже было не лучшим вариантом. Кроме того, ей явно не хотелось оставаться наедине с Лютером и Мактавишем.

– Айлин, почему бы тебе тоже не поехать с нами? – предложил Лютер.

– Да, конечно.

Я посадила Лиама управлять поводьями и дождалась прибытия кареты Лютера и Мактавиша. Ею управлял кучер – парень из Социального подкомитета, чьего имени я не помнила.

В итоге Мактавиш сел рядом с Сарой, а я – с Лютером. Едва карета тронулась, как Мактавиш заснул, положив голову на плечо моей подруги. Вскоре и она задремала, в свою очередь прислонившись к нему.

– Он ведь знает, что у него нет никаких шансов? – шепотом спросила я Лютера.

– Не стоит его недооценивать, – ответил он мне.

Я неуверенно покачала головой и вздохнула.

– Могу я задать тебе один вопрос? – тихим голосом спросила я через некоторое время.

– Задавай.

– Чем ты занимался до того, как приехал во дворец? Все это время я думала, что у тебя, должно быть, нет профессии, но чем больше я тебя узнаю… тем менее вероятным это мне кажется.

Лютер улыбнулся:

– Я всегда работал управляющим на шахтах моей матери. Когда она умерла несколько лет назад, я взял все заботы на себя.

– Ах, горнодобывающий магнат, прямо как Винсенты.

Лютер рассмеялся:

– Нет, до Винсентов мне далеко. У нас