Бежим отсюда! - Евгения Пастернак

На итальянском. Громко и нежно. Про любовь, потому что слово «аморе» повторялось в каждой строчке.

Валькирия моргала, чтобы стряхнуть с глаз слезы — вытирать их при детях она стеснялась.

Соня почувствовала, что в спину ее кто-то тычет линейкой.

— Сейчас скажет «да»! — с восторгом прошептала Вероника с задней парты.

Валерия Кирилловна уже даже открыла рот (конечно, чтобы сказать «Я согласна!»), когда певец вдруг оборвал арию и покинул класс стремительным шагом.

Наступила такая тишина, как будто все разом оглохли.

— Куда это он? — растерянно спросила Валькирия у четвероклассников.

Никто не мог ответить. Только Соня догадалась:

— Он должен прийти третий раз! В сказках всегда три раза!

— Теперь он мушкетером переоденется! — закричал Петя.

— Пиратом! — не согласился Олег.

Посыпались другие версии:

— Греческим богом! Варваром! Космонавтом! Покемоном! Вампиром!

Не угадал никто.

Через минуту в класс вошел обычный мужчина в обычных джинсах и свитере. Только букет — уже довольно потрепанный — остался тем же.

— Я понял, — сказал он. — Я задавал неправильный вопрос: «Выйдешь ли ты за меня замуж?». Теперь спрошу правильно.

Он стал на колено и протянул Валерии Кирилловне букет.

— Ты будешь моей женой?

Четвероклассники замерли с открытыми ртами. Происходило что-то странное. Никто не понимал, чем отличаются вопросы. А вот Валькирия поняла.

— Конечно, буду, — сказала она тихо. — Как и была предыдущие двадцать лет.

— Ура! — завопил мужчина и подхватил директрису на руки.

— Ты что, с ума сошел? Тут же дети! — закричала Валькирия и опять стала похожа на девочку.

— Это не просто дети, это лучшие в мире дети! — так же радостно завопил мужчина. — Они мне вернули жену! Любимую! Я лет семь не видел, как ты смеешься!

И тут Валькирия почему-то расплакалась. И девочки бросились ее утешать.

Когда Валерия Кирилловна и ее безумный муж ушли, четвертый «В» никак не мог разойтись. Класс как будто пропитался чудом, хотелось еще немного подышать этим воздухом. Все сидели и молча улыбались.

Неожиданно к доске вышел Матвей и, мучительно заикаясь, сказал:

— Я понял. Он хотел показать, что не надо врать. Надо честно. При всех. Поэтому… Вот.

Он выдернул из кармана помятую валентинку, вручил ее Соне и плюхнулся на свое место. У Сони в голове стало горячо и пусто, там вертелась только одна мысль: «А от кого тогда была первая валентинка?».

А у доски уже стоял Вадик и, все так же глядя в пол, признавался:

— А я всем девчонкам валентинки вручил… Это, наверное, неправильно… Потому что нужно только одной… Ну, как муж Валькирии… Он же больше никому, только ей… А я всем… это неправильно…

— Ничего не всем! — закричала Эльвира, вскочив со своего места. — Мне не подарил! Я что, не все?

Вадик неожиданно густо покраснел и пробормотал:

— Да… Ты не все… Ты такая одна…

Тут он закусил губу и быстро выскочил из класса.

Соня думала, что ничего удивительнее случиться уже не может, но ошиблась.

Элька, которая так и стояла за своей партой с открытым от изумления ртом, вдруг расплакалась.

— А я… я… я сама себе валентинки купила… И подписала… Вот дура, да?

Элька схватила свой рюкзак и побежала к выходу. На полпути затормозила, прихватила рюкзак, забытый Вадиком, и уже после этого выскочила в коридор. Расходились по домам «вэшки» в задумчивом молчании.

Соня в тот вечер долго не могла заснуть.

— Ты чего? — спросил ее Эльф.

— Такое чувство, — ответила Соня, — что я что-то забыла.

— Ага, — согласился Эльф. — Забыла кое-что сделать.

И сразу стало все ясно.

Соня взяла телефон, набрала Матвею эсэмэску «Спасибо!», тут же выключила мобильник и моментально уснула.

Глава 13
ДВЕ ДАШИ

После необыкновенного Дня святого Валентина класс накрыла любовная лихорадка. Матвей, не стесняясь, провожал Соню домой и даже при всех брал ее за руку. Вадик теперь все время смотрел не в пол, а на Эльвиру. Валерии Кирилловне пришлось его пересадить, иначе он свернул бы себе шею.

Остальные активно обменивались записочками и сердечками, девочки сбивались в стайки и бесконечно шушукались, мальчики изо всех сил выпендривались, пытаясь привлечь их внимание. Словом, в четвертом «В» шла нормальная весенняя школьная жизнь.

Ничто не предвещало скандала до тех пор, пока Петя не решился и не подарил Даше валентинку.

Он плюхнул ее на парту, а потом рванул в сторону, как будто его ужалило. На открытке было выведено: «Люблю тибя очень!». Даша покраснела до слез. Петя спрятался за собственный рюкзак. Но Даша не растерялась и послала Пете воздушный поцелуй. Судя по всему, поцелуй пробил укрытие, потому что теперь уже покраснел Петя. Девочки издали восхищенное и немного завистливое «Ах!», и в классе образовалась бы новая парочка, если бы не Олег.

— Ты чего это? — возмутился он, глядя на пунцового от счастья брата.

— Отстань, — отмахнулся Петя.

— Ты чего мне не сказал? — возмутился Олег.

— А что тебе надо было сказать?

— Нормально! — разбушевался Олег. — Ты что, влюбиться решил? А я что, хуже?

— Да влюбляйся, пожалуйста.

— Не, ну нормально? — у Олега от возмущения затряслись руки. — Тили-тили-тесто, бе-бе-бе…

Но Петю дразнилками было не пробить, он блаженно улыбался и рисовал очередную валентинку.

Весь урок Олег закрывался рукой от соседки по парте и, высунув от усердия язык, что-то писал в тетради. Со звонком на перемену он с хрустом выдрал лист, решительно встал и так же решительно вручил листик Даше.

С одной стороны он был перечеркан вдоль и поперек, зато с другой довольно аккуратно и почти без ошибок было написано.

«Люблю тебя я очень

Ты лучшая такая

И даже если осень

Я очень скучаю!

Я и зимой скучаю

И летом и весной