Жемчуг Лутры - Брайан Джейкс

Оставшуюся часть наказания оглашать не пришлось. Арвин вырвался из объятий Пижмы и бросился назад в спальню, бормоча на ходу:

— Нет-нет, не надо! Я буду хорошим! Я никогда больше так не буду, только не говорите матушке Ауме мыть меня жесткой щеткой.

По пути друзья заглянули на кухню и обнаружили вынутую из печи и поставленную на стол остывать огромную грибную кулебяку. Мартин, отрезая от пирога увесистый кусок, улыбнулся и, разделив его на три части, сказал:

— Не припомню, чтобы я таскал что-либо с кухни, когда сам был малышом. Да, ребята, мы втроем ведем себя хуже, чем один маленький Арвин.

Пижма, которой достался самый горячий кусок из середины пирога, подула на него и сказала:

— Мартин, вы не правы. Мы и вдесятером не могли бы доставить окружающим столько неприятностей, сколько это маленькое чудовище. Он наводит страх на всех малышей, да и на все аббатство. Можете мне поверить, уж я-то его хорошо знаю.

Ролло, прожевавший к тому времени первый кусок кулебяки, задал вопрос:

— Ну и что, мы так и будем сидеть здесь и обсуждать наших малышей или кто-нибудь наконец соберется открыть найденный мешочек?

Мартин махнул лапой в сторону Пижмы:

— Эту честь я предоставляю вам, наш юный друг.

В мешке оказалась большая двустворчатая раковина. Неизвестный мастер приделал к ней петли и замок: получилась вместительная, но изящная шкатулка, к тому же не пропускающая воду. Открывая шкатулку, Пижма продекламировала вторую половину стихотворного ребуса Фермальды:

Там то, что некогда родила вода:

Красота великая, она же — беда.

Изнутри дно и крышка шкатулки были выстланы мягкой красной материей. Сама шкатулка явно предназначалась для хранения шести круглых одинаковых предметов. Пять углублений были пусты, в шестом же лежал туго свернутый из пергамента шарик.

Ролло разочарованно вздохнул:

— Так я и знал. Мартин, я тебя предупреждал, что это только начало. Ох уж мне эта Фермальда! Никогда с ней легко не было, а уж разбираться в ее посмертных загадках — врагу не пожелаешь.

Слушая старого летописца, Мартин тем не менее внимательно глядел на Пижму.

— Пижма, я по глазам вижу, что у тебя уже есть какая-то мысль.

Ежиха провела лапой по дну шкатулки и, пожав плечами, сказала:

— Морская раковина, морские птицы… Что-то в этом есть… Думаю, что в углублениях должны находиться пять таких же скомканных кусочков пергамента. Странно…

— Ладно, хватит терять время, — деловито заявил Ролло. — Давайте развернем тот, который нам достался, и посмотрим, что на сей раз подкинула нам судьба.

Слегка дрожащими лапами разворачивая тончайший пергамент, Ролло повторял сам себе:

— Аккуратнее, аккуратнее… Только не порви. Аккуратнее, я тебе говорю. Ну вот, готово.

Трое зверей уставились на клочок пергамента, на котором неровным почерком белки Фермальды было написано несколько строчек:

Слезу для брата Хиггли

Одну роняю я.

Мне нравились твоя стряпня

И доброта твоя.

Ступай, найди подарок.

А та слеза, одна,

Не спрятана далёко,

И всем она видна.

Глядя в огонь, плясавший в камине, Ролло пробурчал:

— Слезы, слезы, опять слезы…

Некоторое время друзья сидели в тишине, разглядывая клочок пергамента и вникая в тайный смысл записанного на нем стихотворения. В зале было тихо, тепло, и вскоре очки Ролло соскользнули на самый кончик его носа, а голова склонилась на грудь. Мартин подмигнул Пижме и, наклонившись к задремавшему летописцу, дунул ему в ухо. Старый Ролло моргнул несколько раз подряд, выпрямился и как ни в чем не бывало осведомился:

— Ну да, так чем мы тут занимаемся? Пытаемся разобраться в новой загадке?

Мартин с совершенно серьезным выражением лица ответил:

— Именно так. У тебя есть какие-нибудь мысли по этому поводу?

Ролло решительно взмахнул лапой:

— А как же! Я знаю, что нам делать дальше. Мартин и Пижма, искреннее удивившись, воскликнули:

— И что?

Хитрая искорка промелькнула в глазах Ролло.

— Мы сейчас… — сказал он и, сделав паузу, продолжил: — Отправимся спать, пока не уснули прямо здесь. Иначе ходить нам завтра с болью в спине и с ноющей шеей. И никаких возражений от нашей юной подруги я даже слушать не желаю. Нам всем обязательно нужно выспаться. Мартин, скажи ты ей!

Мышь-воин встал и потянулся.

— Пижма, а ведь он прав. Вот увидишь, утром, после крепкого сна и хорошего завтрака любой зверь на удивление хорошо соображает. Отправляйся в спальню, потому что твою кровать в лазарете заняла Фиалка. И давайте расходиться побыстрее.

Несмотря на все протесты Пижмы, уверявшей, что она ну ни капельки не устала, друзья быстро разошлись по спальням.

Юркнув в постель, Пижма не могла не согласиться с тем, что ее кровать, пожалуй, самое удобное и уютное место в мире. Едва ее голова коснулась подушки, как юная ежиха перенеслась в таинственное царство сновидений. Ей приснился Мартин, но совсем не тот Мартин, которого она хорошо знала, а другой, в доспехах. Пижма поняла, что это был Мартин Воитель — основатель Рэдволла, тот самый воин, чей портрет был выткан на гобелене, висевшем в Большом Зале. В лапе он сжимал тот же меч, который иногда она видела в ножнах на боку у нынешнего Мартина. Пижма обрадовалась, увидев древнего воина. Он излучал силу, уверенность, и в его голосе она слышала мудрость и доброжелательность.

— Юная обитательница Рэдволла, — обратился к ней Мартин, — ищи и не сдавайся. На своем пути ты встретишь радость и горе, только никогда не забывай, что дружба и верность стоят гораздо дороже любого богатства. Вспомни эти слова в тот день, когда тебе придется возвращать «Слезы» их истинному владельцу. Миг счастья может быть краток, но в стране сновидений нет времени. Спи спокойно и знай, что в самый трудный час я приду к тебе на помощь.

Образ воина растворился в туманной дымке, и остальные сны, снившиеся Пижме в ту ночь, были только приятны и спокойны.