Дорогие мои мальчишки - Лев Абрамович Кассиль

– Золотой народ. Заботники. А фантазии-то сколько! Ах, мальчишки мои хорошие!

Глава 18

Поговорим, как мужчина с мужчиной

– Здесь проживает товарищ Бутырёв Капитон? – Входите, отперто! – крикнул Капка. Стукнула щеколда, дверь в сени растворилась. Вошел Виктор Сташук. Увидев его, Капка поднялся. Он был озадачен и готов ко всему. Сташук, разглядев при свете коптилки Капку, тоже замер от неожиданности и сделал поворот к двери, готовый уйти.

– Мне товарища Бутырёва, – сказал он нерешительно. – Я Бутырёв. – Нет, мне нужно самого Капитона Бутырёва.

– Я это!

Сташук смотрел на него с недоверием. Вот так дело! Неужели этот шпиндель и есть тот самый Капитон Буты-рёв, к которому его направили из школы? Но отступать уже было поздно, и, кроме того, комсомольцы, пославшие Сташука, строго-настрого наказали договориться с ремесленниками. Ничего не поделаешь – дисциплина. Сташук чинно откозырял и щелкнул сдвинутыми каблуками. Но в эту минуту вбежала Рима. Увидев Сташука, она на мгновение смутилась, потом быстрым взглядом окинула юнгу и брата, заметила неловкость и замешательство.

– Здравствуйте! Капа, ты познакомился? Это тот флотский самый.

– Вижу, – сказал Капка, глядя в сторону.

– Помнишь, Капа, про которого я тебе рассказывала? Помнишь теперь?

– Мало о каких флотских ты мне уши прожужжала!

Сташук сделал шаг вперед, свел каблуки, еще раз козырнул:

– Разрешите? Юнга школы Балтийского флота Сташук Виктор. Прибыл по заданию.

– Бутырёв, – сухо представился Капка. – Присаживайтесь… Ты что, Римка, опять собралась в кино?

– Нет, в кино нынче не получится, – сказал Сташук, присаживаясь на край табурета. Он снял двумя руками бескозырку и аккуратно положил ее на колени. – Увольнительную мне дали только до восьми. У нас к вам будет дело одного такого свойства… Ребята-комсомольцы через меня к вам обращаются…

Он замолчал, надеясь, что Капка полюбопытствует и спросит, за каким делом послали Сташука комсомольцы. Но Капка не любопытствовал. Вид у него был очень официальный. Сташуку опять захотелось плюнуть на все и уйти. Он чувствовал себя уязвленным. Однако надо было выполнять поручение. Сташук метнул на Капку из-под бровей хитрый взгляд, решил переменить тактику.

– Мы вроде ведь уже встречались с вами!

– Возможная вещь, – сказал Капка совершенно так, как произносил это мастер Корней Павлович. – Допустимо вполне. Не помню только. Так насчет чего будет дело?

– Значит, вопрос такой стоит – дело оборонного значения, – начал Сташук и коротко изложил свое дело.

Юнги обращались к ремесленникам с просьбой помочь им отремонтировать старый баркас, без дела лежащий на заводской площадке.

– Прошпаклюем, покрасим это уж мы сами, – говорил Сташук, – и такелаж[14] весь и рангоут[15] поставим. – Он посмотрел краешком глаза на Капку – какое впечатление произвели на этого сухопутного сложные морские слова, но Капку, казалось, не проняли корабельные термины. – А вот вы бы нам насчет движка помогли, перебрать бы надо, цилиндр расточить, ну и тому подобное.

Капка солидно поджал губы. Он сидел, уставившись в стол, соображал что-то.

– Рима, налей товарищу чаю.

– Спасибо, не беспокойтесь, – вскинулся Сташук, – я ведь по делу. На минуточку.

– Дело-то не минутное, – строго пояснил Капка. – М-да… Эта работа не так простая. Я тот баркас знаю. С ним возни будет. Работа своего времени требует. Тут надобно каждый момент наперед учесть. Это ведь не «ать-два, ать-два» или там на сухом месте веслами водить. Главное, ребята чересчур перегрузку имеют. Дает себя знать. Достает ся ребятам. А это уж сверх того будет.

Разговор получался теперь уже деловой, и оба были довольны, что все идет так всерьез.

– Уж прямо не знаю, что и сказать, – говорил Капка, дуя на блюдечко, которое он держал в растопыренных пальцах. – Пейте еще… Рима, налей.

Рима налила Сташуку еще одну чашку и села в сторонке молча. Она понимала, что разговор идет мужской и ей вмешиваться не к лицу.

– Ты уж будь друг, окажи, – сказал Сташук, ожесточенно дуя на горячее блюдечко, которым только что обжег себе губы.

– А что я, директор? Или кто?

– Ну все ж таки… У тебя авторитет есть, говорят.

– Говорят… Выходит, значит, «ручок-малёк» тоже сгодился? – Капка поставил на стол пустое блюдечко и утер рот уголком скатерти. Рима бросила на него негодующий взгляд, но он грозно двинул в ее сторону локтем. – Ладно, сообразим что-нибудь.

– Ну, счастливо, я пошел. – Сташук встал и надел бескозырку. – Благодарствуй!

– Погоди, чего спешишь? Сиди.

Они не заметили оба, что уже несколько минут говорят на «ты».

– Чего спешите, отдохните, – сказала Рима, хотя она и Лида уж давно были с Виктором на «ты».

Сташук сел с явным удовольствием.

– Страшно было в Ленинграде-то? – неожиданно и с азартом спросил Капка, и в глазах его загорелся такой жадный огонек и так разом слетела с него вся солидная деловитость, что Виктор, собравшийся было ответить, как требовал морской фасон, что ничего, мол, особенного не было, сказал просто:

– Еще бы не страшно! Знаешь, как нам там приходилось? Это жуткое дело просто. А народу сколько легло…

И он стал рассказывать о Ленинграде, как жили они в смертельном кольце блокады, как пришлось им участвовать в бою у Невской Дубровки, когда немцы чуть было не прорвались к городу и юнги несколько часов сдерживали напор врага. Капка слушал его, почти не дыша, изредка лишь громко глотая, чтоб отошло пересохшее от волнения горло.

– Я и к медали представлен за отвагу. Только еще очередь не дошла, а как дойдет, так, говорят, пришлют непременно. Я такой, знаешь, – не боюсь.

– Вот и я тоже такой!

Потом говорили о кино. Тут уж разговор пошел совсем легко. Все болтали наперебой. Только и слышалось:

– А Чарли Чаплин… Помнишь, как он свисток проглотил?! А сам пошел…

– Ой, чудак этот Игорь… Помнишь, как он: «Меня мама уронила с шестого этажа…» – А это еще помнишь?.. Это уж в другой картине. Его полицейские забирают, а он так пальцем: «Но-но, без хамства!» – Капка, покажи, как Игорь Ильинский глазами делает, – просила Рима. – Ох, он здорово у нас показывает!

Ну прямо в точности!.

Капка послушно встал, прошелся по комнате семенящей походкой, по-петушиному отставив зад, страшно скосил глаза и наморщил нос.

– Здо́рово! Ну прямо Игорь Ильинский, честное слово! – восхитился Сташук.

Тут от шума проснулась Нюшка. Сперва из-под одеяла показался ее один глаз, потом другой, а затем высунулся любопытствующий носишко; вскоре Нюшка осторожно высвободила подбородок, окончательно осмелела, села на постели, прибила руками вокруг себя одеяло.

– Рима, это кто? – громким шепотом спросила она.

– Ты чего? Спи! – И Рима уложила ее, подоткнув со всех сторон одеяло.

Но Нюшка глаз не сводила с гостя и с его странной фуражки без козырька.

– А почему у тебя шапка назадом вперед надета? – спросила она и заглянула, вытянув шею, за затылок Сташука. – Ой, и сзади козырька нет!

– Дядя – моряк, – поспешила объяснить Рима. – Видишь, у него