Асино лето - Тамара Михеева

А когда выбрались на берег, Жанна их обрадовала:

— А костер на острове — наш. Там нас мальчики с Жорой дожидаются.

— Ура!

И ивано-купальское настроение разбилось, рассыпалось.

— Ты чего такая грустная? — спросила Асю Маша Скрябинская.

— Думаю, — честно призналась Ася. Она, и правда, думала, когда в лес сбежать: сейчас или от костра. «Ладно, перейдем на остров, а там видно будет».

Только перешли на остров, как Мартыш заскакал вокруг них:

— А мы ваши венки поймали! Все почти выловили! Чей, чей это у меня венок? У кого тут ленточка синяя с белым?

— Отдай! — подскочила Настя Вигилянская. — Отдай, уродина!

Она вырвала венок из цепких Мартышевых рук и разорвала его в клочья. Ей! Насте Вигилянской! Мартыша! В суженые?!

— Все это ерунда, — усмехнулась Наташка Ястрова. — Чему ты веришь?

А на берегу разбивались сердца. Артемка Бельц поймал Машин венок и, бледнея, краснея, отдал ей. Аленка и Полина Болотова, страшно влюбленные в него, чуть не разрыдались. Гошка Конаков выловил Жаннин, и та взлохматила ему волосы, засмеялась и стала называть женихом. Данил Брен прочно подрался с Вовкой Захаровым за Каринин венок, а Саша Лазарева, безнадежно влюбленная в Жору, начала стремительно расплетать косу: Жора поймал ее венок! Это судьба! Судьба! Кирилл Евсеев выловил Варин венок, теперь она от счастья с ума сойдет.

«Перевлюблялись все», — подумала Ася и отвернулась к реке, которая уносила ее и Наташкин венки куда-то далеко, к другим берегам. И показалось Асе, что запела флейта, томительно и нежно. Может, это молодой синеглазый Леший сидит на ветке ивы и играет на своей деревянной дудочке? Сева рассказывал, что он прекрасный музыкант. А может быть, это сам Иван Купала зовет девушек купаться? Оттолкнуться бы сейчас от земли ногой и полететь за своим венком к далеким клеверным берегам, синим Лешевым глазам и тихой его музыке…

— Ася!

— Ася!

— Прасковья витает в облаках!

На плечо опустился Горыныч. Из травы смотрели на нее Сева и Еж, с ивы слетели Манюня и Маруся. У всех пятерых на головах были венки из каких-то невиданных, ярких цветов.

— Где твой венок? — сдвинул брови Еж.

— Уплыл, — мечтательно отозвалась Ася.

— Без венка никак нельзя. Иван Купала в лес не пустит.

— А если пустит — нечисть растерзает.

— Под землю утащит…

— Служить себе заставит…

— Да хватит вам ее пугать, — сказал Сева, — лучше венок сплетите.

Маруся и Манюня взмахнули руками, из воздуха вытянули красные и синие, с золотой сердцевиной, цветы и в одну секунду сплели для Аси венок.

— Красота! — оценил Еж.

— Надо торопиться, — сказал Горыныч, — скоро полночь, как бы не пропустить.

— Идите, идите, — сказала Манюня, — а мы ребят усыпим.

— Как это — «усыпим»?! — испугалась Ася.

— На минуточку, чтобы ты могла уйти незаметно.

Манюня с Марусей улыбнулись друг другу и взлетели над костром. Огонь взметнулся в небо, выпустил яркие искры. Они сложились в оранжевую светящуюся сетку, которая стала опускаться на землю, и едва коснулась ребячьих макушек, как сами собой потяжелели веки, начали слипаться глаза, а лица стали тихие и красивые. Немножко жалко было уходить от костра и отряда, но Ася оттолкнулась и взлетела.

— Манюня и Маруся настоящие волшебницы, — сказала она, застегивая на лету карман куртки, куда спрятались Сева и Еж.

— Конечно, — согласился Горыныч.