Кампан (сборник) - игумен Варлаам

Поздно вечером дома Эльза в глубокой задумчивости присела к столу, достала лист бумаги, чернила и перо. Не думая о том, что принц уже не романтический юноша, а король, преодолевая боль в руке, стала писать:

«Мой дорогой принц! Оказалось очень трудно вернуться в реальную жизнь. Миг был вечностью, и я думала, что вечность будет и после мига. Рядом с тобой мне всегда кажется, что мир создан в подарок, и нет ничего красивее даже этих сухих ёлок, которые стоят рядом, и обычной травы под ногами. Я чувствую такую полноту жизни, что мне нечего просить и нечего желать!

Принц! Мне очень трудно научиться жить, превозмогая себя и жизненные обстоятельства. Я хочу быть всегда рядом с тобой.

Я люблю тебя!!!

Мне хочется крикнуть на весь мир, что я люблю тебя!

Я боюсь завтрашнего утра, боюсь, что реальность, тревога войдут в меня. А ещё – понимание, кем я должна почему-то быть. Я боюсь, что ты опять откажешься от меня. Но я давно на всё признаю твоё право.

Я не хочу, чтобы кончалось сегодня.

Принц! Я люблю тебя!!!»

Она свернула лист вчетверо и вложила его в одну из немногочисленных книг, даже не посмотрев – в какую. Бывший принц, ставший королём, это письмо так и не получил…

В тот вечер он пил много вина и то беспричинно смеялся, то впадал в раздражение и говорил придворным всякие гадости. Все удивлялись перепадам королевского настроения и поняли: когда король не в духе, ему на глаза лучше не попадаться.

Эльза теперь не представляла, как она может прожить хоть один день без него, как не могла представить и его жизни без неё самой. Она не мечтала ни о чём, но ей… ей почему-то казалось, что отныне они всю жизнь будут вместе и станут так неразделимы, что умрут в один день.

3

Жил-был король. Он умело управлял королевством, ходил в военные походы, побеждал врагов и был любимцем впечатлительных женщин всех возрастов и сословий. Любил ли кого сам удачливый король? Этим вопросом он даже и не задавался.

Круг его поклонниц постоянно увеличивался. Но была одна женская душа не из этого круга, чувствительная и тонкая, которая тоже любила короля. Каждое утро Эльза просыпалась с мыслями о том, что её волновало: об исчезнувшей матери, об отце и, конечно же, о далёком принце. Первым её желанием было бежать в луга, умываться утренними лучами солнца, находить новые, только что распустившиеся маки и колокольчики, пить лесной воздух, наполненный дыханием жизни. Но спустя мгновение этот радостный порыв гасила скорбь: принц уже никогда не появится в её луговых владениях.

Они расстались! Навсегда!.. Но как это возможно? Она ни на секунду не переставала любить его, и он… не мог же он забыть её так быстро. Просто ему сейчас не до неё. Он должен заниматься королевскими делами. Но… он будет королём всю свою жизнь! И они никогда… она никогда не сможет даже провести рукой по его вьющимся, ниспадающим на плечи волосам.

Чтобы превозмочь горе, Эльза старалась поскорее взяться за обычные дела. Подметала пол, шла в деревню за покупками. По пути проходила любимой опушкой, смотрела на облака, похожие на клубы пушечного дыма во время салюта в честь короля, любовалась глазами васильков и полевых гвоздик, прислушивалась к лесным звукам.

– Какая красота! – в унисон с её чувствами шелестели друзья-деревья. – Разве Бог, создавший такое пиршество для души, может желать ей зла!

И сердце Эльзы ещё больше открывалось божественной любви. Её душа находила успокоение в слиянии с первозданной природой. А улыбки и приветствия деревенских жителей окончательно отвлекали от печальных мыслей.

Эльза ходила по рынку, выбирая продукты, слушая разговоры. Здесь говорили обо всём: об урожае и нарядах, о военных походах и чужих богатствах… Если раньше она сторонилась людей, пересказывающих придворные сплетни, которые через кухарок и кучеров доходили до простого люда, то теперь, наоборот, жадно прислушивалась к ним. Все пересуды крутились вокруг тех или иных действий молодого короля: кого он наказал, кого приблизил и обласкал. Но… что́ у него на сердце, не знал никто. Знала только она, простая дочь дровосека.

…Эльза возвращалась домой. Корзинка с продуктами не тяготила её, а вот пересказы и пересуды бередили душу. Она думала о короле, сердце её ныло оттого, что она ничем не может помочь ему в его нелёгких трудах. И в то же время она не переставала думать, что король – это не принц, это совсем другой человек. Так кого же она любит: доброго принца, оставшегося сладкой мечтой её юности, или… Нет, грозного короля, наводящего ужас и на чужие племена, и на своих подданных, она любить не могла.

– Господи, – шептала Эльза, – успокой моё сердце! Ты видишь, как я люблю короля… как я люблю принца! Сделай так, чтобы я могла видеть его… хотя бы только видеть…

– Увидишь, – утешал её едва слышимый голос.

* * *

От внутренней борьбы, которая длилась уже три года, Эльза стала неузнаваемой. Радостность и лёгкость её натуры сменились подавленностью и печалью. Она могла внезапно заплакать или долго грустить, и даже – чего раньше с ней никогда не случалось – впасть в какое-то бессознательное состояние и, покинув дом, бродить неизвестно где.

Отец, конечно же, заметил произошедшие с дочерью перемены. Как-то он выбрал удобный момент – на дворе шёл мокрый снег, и они оба сидели у горящего очага – и заговорил:

– Когда я потерял твою маму, то не находил себе места. Я хотел уйти в лес, чтобы не видеть никого… В лесу хорошо – ты ведь знаешь… Мне было очень тяжело. Моя жизнь стала одним сплошным горем. Оно отбирало все силы. Как я не сошёл с ума? Наверное, только потому, что надо было заниматься тобой: кормить, растить… Заботы о тебе приносили радость. Я стал брать тебя с собой в лес…

Отец замолчал, не в силах сдержать поток воспоминаний.

Эльзе хотелось успокоить его, поддержать в трудном разговоре.

– Я всё помню, – сказала она. – Когда ты брал меня с собой, мне казалось, что лес – это и есть наш настоящий дом. А дом в деревне – это так, временное пристанище.

– А маму помнишь?

Раньше отец никогда первым не заговаривал о её матери, и не потому, что не хотел. Просто не мог… Значит, и он сильно изменился.

Она не помнила. Хотя нет… одно раннее воспоминание смутно брезжило где-то в глубине её памяти. …Они шли по деревне, и вдруг неподалеку загорелся дом. Началась суматоха, люди со всех сторон бежали тушить пожар. Мать взяла её на руки и тоже быстро пошла в сторону полыхающего дома. Защищенная материнскими объятиями, она чувствовала себя спокойно и надёжно.

– Да-а, – протянул отец. – Нет ничего выше материнской любви…

– И всё-таки она оставила нас… – вырвалось у Эльзы.

– Это было выше её сил, – задумчиво ответил отец. – Да и я давал немало поводов. Светские пирушки, шампанское рекой, мимолётные увлечения… А она… она подверглась такому нечеловеческому воздействию, что не выдержала…