Операция «Океан» - Александр Борисович Свирин

К утру шторм прекратился почти так же внезапно, как начался.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ,

которая обходится без приключений и целиком посвящена описанию научной станции в океане.

Наступило великолепное утро. Моторный катер отбуксировал «ПИОНЕРА» к «РУСЛАНУ». Батискаф подготовили к новому погружению. На этот раз командир брал с собой Нкале и Сеггриджа.

Научная станция на «РУСЛАНЕ» была в полном разгаре.

Со стоящего на якоре корабля вверх и вниз беспрерывно отправлялись самые разнообразные измерительные приборы.

Метеорологи, которые исследовали состояние атмосферы над океаном, запустили в небо надутый водородом резиновый баллон с привязанным к нему радиозондом. Этот маленький аппарат соединял в себе множество различных приборов. Поднимаясь на 30 километров ввысь, он измерял во время полёта температуру и влажность воздуха, атмосферное давление, силу и направление ветра. Все эти сведения он беспрерывно и автоматически сообщал по радио исследователям на «РУСЛАНЕ».

…Морские геологи, изучавшие океанское дно, посылали вниз длинные стальные трубки, которые вонзались глубоко в грунт. Грунт набивался внутрь трубок. На палубе его выдавливали из них сжатым воздухом, как зубную пасту из тюбика. Толстые серые колбасы грунтовых колонок имели в длину по нескольку метров. Их резали на куски, заворачивали в бумагу и переносили в лабораторию для исследования.

Грунт океанского дна состоит из разнообразных осадков и отложений, которые нарастают очень медленно — за тысячу лет всего на один сантиметр. Исследуя строение и состав длинных грунтовых колонок, геологи узнавали по ним историю океана за многие тысячи и миллионы лет. Они могли даже сказать, какие рыбы плавали в нём и какие животные обитали на дне чуть не с первых дней существования этого океана!

…Химики тоже не теряли времени. Они опускали в океан длинные тонкие тросики, к которым, как лампочки к проводам во время праздника, через равные промежутки были подвешены специальные сосуды для получения проб воды с различных глубин. Эти сосуды назывались батометрами Фритьофа Нансена, по имени известного норвежского учёного и полярного путешественника, который их изобрёл.

Устройство батометра очень простое. Это обыкновенный полый цилиндр с двумя крышками по концам.

Перед спуском в океан крышки всех батометров открываются, чтобы вода свободно проходила внутрь приборов. Когда самый нижний батометр достигает нужной глубины, сверху опускают маленький грузик. Он свободно скользит по тросику вниз и ударяет по первому батометру. Батометр переворачивается и закрывается. При этом он освобождает новый грузик, чтобы привести в действие следующий прибор. И так далее… до самого конца.

Когда все батометры закрыты, тросик тянут из океана. Каждый батометр приносит воду с той глубины, на которой он захлопнулся, а укреплённый на нём термометр показывает, какая температура там была. Химики исследуют воду и узнают, сколько в ней содержится кислорода, углекислоты и разных солей. Это очень важно, потому что, оказывается, химический состав воды на разных глубинах океана неодинаков…

…Для измерения скорости и направления течений в воду погружались вертушки с крылышками, почти такие же, как те, что употреблялись метеорологами для изучения ветра. Сила течения заставляла вращаться крылышки вертушек, а счётчик записывал число оборотов на различных глубинах в одну минуту…

…Но самой интересной была, по-моему, работа биологов. Их сети приносили на палубу самых разнообразных обитателей глубины. Некоторых из них мы уже видели во время погружения батискафа…

Как только на палубу поднималась сеть, все устремлялись к ней. Никто ведь не мог сказать заранее, какие чудеса она принесёт, и поэтому разборка улова каждый раз напоминала увлекательную игру в поиски клада… Но была ещё одна важная причина, заставлявшая всех торопиться: поднятые на поверхность, обитатели глубин очень быстро теряли свою удивительную раскраску, тускнели и погибали. А некоторые раздувались и лопались, как воздушные шары. Их губил солнечный свет, тёплая вода у поверхности океана, к которой они не привыкли, а главное — изменение давления. Ведь на большой глубине они приспособились к большому давлению. А когда их вытаскивали на поверхность, где давление равняется всего одной атмосфере, они словно попадали в безвоздушное пространство. Поэтому они раздувались и лопались…

Всё это было так интересно, что я почти не обратил внимания на работу учёных, которые опускали за борт очень тонкие, словно сделанные из капронового чулка, сети. Лов этими сетями производился совсем неглубоко — почти у поверхности океана. А вытаскивали они какую-то неприглядную на вид, полупрозрачную кашицу, похожую на синеватый студень. Свежая кашица копошилась.

Мы с Кагеном собирались пройти мимо этого улова, но Академиков задержал нас и предложил посмотреть внимательнее.

— То, что вы здесь видите, — сказал он, — называется планктоном. В переводе с древнегреческого, это значит «носимый» или «парящий».

— Да ну? — вежливо удивился Каген.

Академиков взял большой стеклянный стакан с водою и бросил туда немного этого самого планктона. Рам Чаран услужливо протянул нам лупу… В воде студень словно растаял, и мы вдруг увидели множество очень мелких рачков, червячков, слизней, медузок, мальков, почти неприметные зелёные водоросли, икринки и личинки рыб, раковинки крошечных моллюсков. Эти живые существа были похожи на маленькие кораблики с парусами, напоминали воздушные шарики, снежинки, звёздочки…

— Вот из чего состоит планктон, — сказал Академиков. — Своё название он получил потому, что многие из этих существ плавают довольно плохо, но зато громадные массы их переносятся морскими и океанскими течениями.

Планктон как бы парит в верхних слоях воды. Он служит пищей для многих обитателей океана. Даже такие гиганты, как гренландские киты, горбачи и финвалы вымерли бы от голода в одну неделю, если бы из океанов исчез планктон…

— Человечество тоже может питаться планктоном, — добавил Рам Чаран. — Этот живой кисель очень богат витаминами, белком и жирами…

Изучающие планктон учёные, которые слышали этот разговор, пригласили нас в свою лабораторию, чтобы мы могли рассмотреть их улов под микроскопом. Мы охотно пошли и, надо признаться, не пожалели…

Что с того, что многие из этих существ были почти неразличимы простым глазом! Зато их было бесконечное множество, а красотой и разнообразием форм они превосходили почти всё, что мы видели до сих пор!