Алиса в стране чудес - Льюис Кэрролл

– Никому, – сказал Кролик. – Я хочу сказать,снаружи ничего не написано, – торопливо поправился он, развернул бумажку идобавил: – Ну конечно! Это даже и не письмо – это просто стишки!

– А почерк подсудимого? – спросил другойприсяжный.

– В том-то и дело, что нет, – сказал БелыйКролик, – и это особенно подозрительно! Присяжные растерянно захлопалиглазами.

– Выходит, он подделал чей-то почерк? – сказалКороль. Присяжные успокоились и просветлели.

– Ваше величество! – неожиданно заговорилВалет. – Я этого не писал, и никто не докажет, что я это писал: там нетникакой подписи.

– Тем хуже для вас, если подписи нет, – сказалКороль. – Не будь у вас на уме злодейства, вы бы подписались, как честныйчеловек!

И тут все захлопали, и не зря: действительно, это былипервые умные слова, какие Король произнес за весь день.

– Итак, вина его доказана, – началаКоролева, – и пора уже отру…

– Ничего тут не доказано! – перебила Алиса. –Да вы что? Вы даже не знаете, про что эти стишки!

– Огласи их, – сказал Король. Белый Кролик напялилна нос очки.

– С чего начинать, ваше величество? – спросил он.

– Начни с начала, – торжественно произнесКороль, – и продолжай, пока не дойдешь до конца. Тогда остановись!

В судебном зале воцарилась мертвая тишина, и Белый Кроликпрочитал вслух следующие строки:

Ни он, ни я, ни мы, ни вы

Не ведали беды,

Но он поверил ей, увы,

Что я боюсь воды!!

Меня пытались не мытьем,

Так катаньем донять.

Они вдвоем, а мы – втроем,

А дважды два – не пять!

Он ей – ты мне. Мы вам – вы нам!

Она ему – оно!

Хотя они – он знает сам! –

Вернулись к ней давно!

«Ты измываться им не дашь!» –

Он сам так утверждал!

И что ж? Она же входит в раж,

Подняв такой скандал!

И лучшие умы страны

Гадают до сих пор:

Они ли, мы ли, вы ль должны

Смыть кровью свой позор!

Во имя нашей чистоты

Пускай не знает свет:

НА САМОМ ДЕЛЕ ВЫ – МЫ – ТЫ –

ОНИ С НЕЙ

Или нет?

– Это самое важное доказательство виныподсудимого, – сказал Король, удовлетворенно потирая руки. – Оноперевешивает все остальные улики, так что пусть присяжные удалят…

– Да это же просто чепуха! – крикнула Алиса (она кэтому времени настолько выросла, что не побоялась перебить самогоКороля). – Я отдам наперсток тому, кто объяснит, про что тут говорится!Тут нет ни на вот столечко смысла!

Присяжные в полном составе записали на своих досках: «Тутнет ни на вот столечко смысла», но никто из них не рискнул попробоватьобъяснить стихи.

– Ну что, если тут нет смысла, – сказалКороль, – тогда у нас гора с плеч: нам незачем пытаться его найти!Сэкономим кучу работы! И все же, – продолжал он, расправив бумажку у себяна коленях и мельком взглянув на нее, – мне кажется… мне кажется, что яусматриваю тут некий смысл, что ни говорите… «Поверил ей, увы, что я боюсьводы!» – прочитал он и обернулся к Червонному Валету. – Обвиняемый, выбоитесь воды?

– Разве по мне не видно? – сказал он.

(И действительно, это было сразу видно – ведь он был изтонкого картона, как и все карты.)

– Тэк-с, отлично, – сказал Король. Он продолжалбормотать вполголоса строки стихотворения: – Мммм… «Пусть лучшие умы страны…» –это, конечно, присяжные. Мммм… «Она ему – оно…» – ну, это несомненно, оКоролеве… Мммм… «Меня пытались не мытьем, так катаньем донять» – это ясно безслов… Мммм… «Он ей – ты мне. Мы вам – вы нам!» Тут нет никаких сомнений – вотчто случилось с пирожками!

– А дальше, дальше, – закричала Алиса, – тамже сказано: «Они вернулись к ней давно!»

– А как же, вот они! – ликуя, крикнул Король,царственным жестом указав на блюдо с пирожками – это поистине ОЧЕВИДНО! Мммм…Дальше: «И что ж? Она же входит в раж…» Вот это странно! Ты разве когда-нибудьвходила в раж, душечка? – обратился он к Королеве.

– Никогда! – бешено крикнула Королева и запустилачернильницей в скамью присяжных.

Чернильница угодила в Билля Тритона, и несчастный маленькийБилль (он давно оставил свои бесплодные попытки писать пальцем на грифельнойдоске) тут снова судорожно принялся писать, макая палец в чернила, которыепотекли по его лицу.

– Ты могла бы сказать еще лучше – НИ РАЖУ! – сулыбкой произнес Король и самодовольно оглядел публику.

Ответом была гробовая тишина.

– Это каламбур! – крикнул Король сердито. –Остроумная шутка!

Тут все захохотали.

– Удаляйтесь на совещание! – сказал Король,вероятно, в двадцатый раз за день.

– Нечего там! – сказала Королева. – Сперваприговор, посовещаются потом!

– Как не стыдно! – во весь голос заявилаАлиса. – Стыдно даже болтать такие глупости!

– Молчать! – крикнула Королева, багровея отярости.

– Как же! – сказала Алиса.

– Отрубить ей голову! – завопила Королева во всюглотку.

Никто не пошевелился.

– Да кто вас боится! – сказала Алиса (она ужедостигла своего настоящего роста). – Вы просто несчастные карты – и все!

И при этих словах вся колода карт взвилась в воздух иполетела ей в лицо; Алиса вскрикнула – полуиспуганно, полусердито, – сталаот них отбиваться… и вдруг оказалось, что она лежит на берегу, положив головусестре на колени, а та осторожно смахивает с ее личика сухие листья, слетевшиес соседнего дерева.

– Просыпайся, дорогая, – сказала сестра. –Что-то ты очень разоспалась!

– Ой, а какой я забавный сон видела! – сказалаАлиса.

И она принялась рассказывать сестре все, что сумелазапомнить, про свои странные приключения – то есть все то, что вы только чтопрочитали. А когда она закончила, сестра поцеловала ее и сказала: