Сказки для добрых сердец - Наталия Абрамцева

Серая кошка вошла во второй подъезд, подошла к двухкомнатной квартире на втором этаже, позвонила. Открыла тётка. По-другому не скажешь. Именно «тётка»: тощая, длинная, сухая, накрашенная. Сразу видно — вредная.

«Ну и ну, — подумала кошка, — куда это я попала?..» Но всё-таки решила довести дело до конца.

— Ты что? — спросила тётка.

— Извините, пожалуйста, — запинаясь от смущения, проговорила серая кошка. — Скажите, не нужна ли вам кошка?

— Это ты-то?! — возмутилась тётка. — Да у тебя блох, наверное, тьма-тьмущая! А может, ты даже бешеная!

Дверь захлопнулась.

— Сама ты бешеная, — тихо сказала кошка, спускаясь по лестнице. Не очень весело стало кошке: здесь просто выгнали, там, мягко говоря, не приняли. Сидела она перед третьим подъездом и не знала — идти дальше искать хозяина или так уже и жить без хозяина, без имени? Но в конце концов решила, что две неудачи — это ещё не всё.

Вошла в третий подъезд, поднялась на третий этаж, остановилась около трёхкомнатной квартиры. Прислушалась: женский голос. Серой кошке показалось — телефонный разговор. Голос негромкий, мягкий, несколько вялый, томный, чуть надменный даже, но всё равно приятный.

«Подожду», — решила кошка: она была вежливой. Ждать пришлось довольно долго. Наконец её чуткие ушки уловили лёгкий стук: опустилась телефонная трубка. Серая кошка позвонила в дверь. Неторопливые шаги. Открыла женщина средних лет, полноватая, короткие каштановые волосы, пёстрый, но не яркий крепдешиновый халатик, сигарета в тонких пальцах.

— Здравствуйте, можно войти?

— Пожалуйста, проходи.

Женщина ничуть не удивилась, ни о чём не спросила, провела серую кошку на кухню, налила для неё молока в блюдце, а себе сделала красивый бутерброд с сыром.

— Выпей молочка, — сказала она, принимаясь за бутерброд.

Кошке не хотелось молока, но отказываться было неудобно. Она выпила. Женщина доела бутерброд и хотела подлить кошке молока.

— Нет-нет, спасибо, — остановила кошка, — Мне нужно поговорить с вами.

— Поговорить? Я слушаю тебя.

И серая кошка терпеливо и толково рассказала всё о себе, о том, что у неё нет хозяина, о том, как ей хочется иметь имя. Женщина очень внимательно слушала кошку. И в то же время жевала то ли коржик, то ли пряник… Кошка замолчала. Ждёт.

Без тени сомнения, закуривая сигарету, женщина кивнула:

— Конечно. Оставайся моей кошкой. Я буду твоей хозяйкой. А назовём тебя, — она чуть задумалась, — назовём тебя Шастой. Нравится?

Серой кошке нравилось всё: и чудесное новое имя, и хозяйка, такая спокойная, её голос, такой ласковый.

Зазвонил телефон. Женщина взяла кошку на руки и неторопливо пошла в комнату, где на полу стоял телефон. Она сняла трубку.

— Алло?.. А, это ты, моя хорошая, — радостно, но спокойно сказала женщина, — а я тебе звонила, звонила. Сейчас, погоди…

Женщина принесла сигареты, закурила, прилегла на софу и вернулась к прерванному разговору. Кошка легла на ковёр рядом с софой, слегка задремала под монотонный голос новой хозяйки. Специально она не слушала, но её кошачий слух улавливал отдельные реплики. Кошка поняла, что речь шла о босоножках, которые купила подруга хозяйки и которые были слишком яркими, и потому хозяйка считала их вульгарными.

— Нет, ты как хочешь, — говорила она, — но наш возраст, комплекция обязывают. Я бы не решилась. Но раз тебе нравится…

И они принялись выяснять, какие платья, блузки, юбки, сумки, зонтики могут сочетаться с новыми босоножками.

«Всё это очень важно, — думала серая кошка, — но когда же обо мне?» Она немножко спала, немножко слушала, немножко вспоминала, что знала об этой женщине. Где-то она работает несколько часов в день. Вырастила двух сыновей, которые редко бывают дома, а муж её почти всё время на работе, в командировках. Живёт она, в общем, спокойно. Пока тянулся разговор, кошка успела выспаться, пройтись по квартире и даже чуть-чуть забыть своё новое имя — ведь по имени её ни разу так и не назвали.

И вот разговор закончился. Кошка открыла рот, хотела что-то сказать… и не успела. Телефон!

— Алло? Ах, это ты, моя хорошая. Ну как же ты забыла меня? Нет, неправда! Нет, ты не звонила! Нет, ты так не говори, хорошая моя!

Хозяйка взяла телефон и вместе с ним ушла на кухню. Достала из холодильника сладкий творожный сырок, устроилась на маленьком кухонном диванчике. Кошка присела рядом на полу: «Сейчас она расскажет обо мне этой своей приятельнице. Скажет, как меня зовут».

Напрасно так думала серая кошка. Говорили о тех же ярких босоножках, что купила общая знакомая, потом о романе известного писателя: его напечатал какой-то толстый журнал и был он не то гениален, не то бездарен — критика пока не решила. Потом говорили о том, как хочется похудеть и как трудно сидеть на голодной диете, и так далее, и так далее… И ни слова о кошке.

«Удивительно! Ведь даже имя придумала. Как его?.. Я и не успела запомнить», — сокрушалась серая кошка.

Наконец и этот разговор кончился.

«Вот! Вот сейчас она назовёт меня по имени», — решила кошка.

А женщина, закурив, томно потянувшись, начала готовить грандиозный обед. Ведь сегодня суббота, соберётся вся семья — и муж, ответственный работник, и сыновья-студенты. Время от времени она кидала на блюдечко серой кошке что-нибудь съедобное, иногда ласково улыбалась ей. Ласково. Но отрешённо как-то. И было ясно, что в мыслях у неё — пельмени, которые лепила, босоножки приятельницы, толстые журналы, зонтики, диеты… А вот серой кошки там не было. Приготовление обеда прерывалось телефонными звонками. И опять — ни слова о ней, о кошке. Что она — никто совсем этой женщине?.. Выходит так. Пообещала взять в кошки, дать имя. Пообещала — и всё?

«Ну уж нет, — подумала серая кошка. — Не нужна я ей! А значит, и она мне…» И кошка решительно пошла к двери.

Хозяйка отпустила кошку, не спрашивая, вернётся та или нет. Но серая кошка точно знала, что не придёт.

Она сидела на лестничной ступеньке в растрёпанных, совершенно растрёпанных чувствах. И даже с растрёпанной, взъерошенной шёрсткой, что было ей совсем не свойственно. Ведь она очень аккуратна. А сейчас серая кошка была и расстроена, и растрёпана, и… обижена.

Сидела она на ступеньке третьего этажа и не могла сообразить, что же ей теперь делать. Снова искать хозяина? Она не могла. Что-то мешало… А как же имя? А тот, кто даст его? Пока серая кошка ломала голову, снизу стали доноситься звуки вполне определённые. Кошка узнала эти вопли и грохот. Посмотрела в лестничный пролёт. «Они», — вздохнула она. Совсем молодая мама, в джинсах конечно, волокла за руку упирающуюся, орущую маленькую дочку в синем комбинезоне, а девчонка эта тянула игрушечную пустую коляску, громыхающую на каждой ступеньке. Мама что-то втолковывала дочке, та яростно спорила, дёргая одной рукой коляску, другой — маму. Догромыхали до кошки.