В мире неожиданных загадок - Петр Иванович Чубенко

Ефим Евстафьевич задумался, собираясь с мыслями.

Через несколько минут он рассказал нам еще одну историю.

— Давным-давно, еще в пору своей юности, я был свидетелем такого случая. Неподалеку от меня в цехе работал не очень опытный электросварщик. Привезли ему однажды бочку из-под бензина. Надо было заварить в ней пробоину. Электросварщик приступил к малознакомому ремонту.

Едва он коснулся бочки голубым огнем электросварки, как грохнул взрыв. Причиной взрыва оказались пары бензина, оставшиеся в бочке, и электроискра. У бочки вышибло дно, но электросварщик, к счастью, остался живым. А бывали в таких делах и тяжелые несчастные случаи.

Ефим Евстафьевич встал и прошелся по комнате.

— Подобные взрывы были тогда целой проблемой. Для их предотвращения бочки сначала промывали водой и только после этого подавали на электросварку. Но и это не всегда помогало. Вода не могла до конца смыть бензин и поэтому источник огнеопасных паров не устранялся. Тогда додумались пропаривать бочки. Опыт показал, что только после трехдневного пропаривания их можно было «варить», не опасаясь беды. Так и мучались: пустяковый ремонт длился не меньше трех дней.

— И до сих пор так делают? — спросил я.

— Нет. Теперь ремонт не только бочек, но целых барж из-под горючего производят быстро, просто и безопасно.

— Нашли все-таки способ полностью удалять пары бензина?

— Как сказать! Пожалуй, нет. Их просто нейтрализуют с помощью дыма, — пояснил Ефим Евстафьевич. — Наполняют бочку дымом и начинают электросварку. Никакого взрыва при этом не получается.

— Странно, — недоумевал я. — Дым не может вытеснить всех паров бензина, так как они возникают на стенках бочки вновь и вновь. Благодаря диффузии часть паров бензина перемешается с дымом и останется в бочке.

Так что взрыв, пусть и не очень сильный, по-моему, должен произойти и в этом случае.

— Нет, ты ошибаешься. При этом способе ремонта взрыва не бывает[1].

— Почему же? — допытывался я.

— Сообрази сам. Добавлю, что можно заполнять бочки при ремонте углекислым газом вместо дыма. Но это сложнее и дороже. А в годы моей юности никто не мог додуматься до такого простого решения. Вот как бывает, — закончил Ефим Евстафьевич.

Вошла мама и позвала нас ужинать. Ужинать так ужинать. Мы все отправились на кухню. Ефим Евстафьевич любил чай, а нам с Николаем нравился кофе. Чай был уже готов, а молоко для кофе стояло на плите.

— Посмотрите за молоком, — сказала мама и вышла.

Я начал наблюдать за кастрюлей с закипающим молоком.

— Ты что-нибудь понимаешь в молоке? — спросил у меня Николай.

— В молоке? — удивился я.

— Да, в молоке. Скоро закипит?

— Гм... Разбираюсь... Нет, не скоро, — ответил я.

— Ты уверен, что не скоро? — переспросил Николай.

— Уверен! — твердо заявил я. — По этому вопросу можешь всегда консультироваться со мной.

— А пузырьки?

— Это ничего, — успокоил я.

И надо же беде случиться! Только я это сказал, как молоко «побежало».

Николай помог мне укротить вздувшуюся молочную пену, а потом стал разглагольствовать.

— Привели к аварии те самые пузырьки, на которые Михаил не изволил обратить внимания, — сказал он Ефиму Евстафьевичу. — Много хлопот доставляют они некоторым., гм... людям еще и сейчас. Но существует «караульщик молока» — легкая пластинка с волнистой поверхностью Положишь ее выпуклой стороной вверх на дно кастрюли — и кипяти молоко сколько угодно, все равно не «сбежит».

Однажды я видел эту пластинку в магазине, но не обратил на нее никакого внимания.

— А как же она «караулит» молоко? — с ироническое улыбкой спросил за меня Ефим Евстафьевич.

— Это уж пусть Михаил расскажет, — подтрунивал надо мной Николай. — По этому вопросу консультирует только он.

Ефим Евстафьевич еще раз улыбнулся, а я обиделся на Николая.

— Что ж, я могу рассказать, в чем тут дело, — сказал снисходительно Николай после некоторой паузы, — нс ведь слушать готовое решение простой задачи, по-моему никому не интересно[2].

Нам осталось согласиться с ним.

— Ты, кажется, еще что-то приготовил для нас? — обратился я к Николаю после того, как мы поужинали.

Тот раскрыл принесенную с собой книгу и начал:

— Тут вот интересный случай описан, как известный летчик Водопьянов вышел однажды из трудного положения.

— Читай! — потребовали мы в один голос.

— «...Как-то раз, — стал он читать, — наш самолет попал в очень плохую погоду, пришлось набирать большую высоту, а в одном месте обходить циклон. На это ушло много времени и горючего. Пришлось залететь на остров Большой Шантар, где была авиационная база. Но оказалось, что заправить бензин я не могу. И вот почему. Различные авиационные моторы работают на разных сортах горючего. Не зная, какой самолет будет лететь на разведку, на базе предусмотрительно заготовили целых три сорта горючего. К моим услугам были бакинский бензин второго сорта, грозненский первого сорта и бензол.

Но кладовщик, не входящий в такие тонкости, взял да и свалил все бочки в кучу. Никаких наклеек на них не было, и ни одна живая душа не могла после этого разобраться, где какой сорт бензина.

Для того чтобы выяснить это, нужен был пустяковый прибор, определяющий плотность жидкости, — ареометр. Но ареометра не было».

Николай остановился, чтобы передохнуть.

— Ну и как поступил Водопьянов? — не терпелось нам узнать дальше.

— Дальше не буду читать, — ответил Николай. — Догадайтесь сами. Скажу лишь, что Водопьянов смастерил удивительно простой приборчик-различитель и что он знал удельные веса всех сортов горючего.

Николай, как «настоящий» учитель, дал нам возможность немного подумать, а потом сказал:

— Ладно, хватит вам мучиться. Потом сообразите[3]. Слушайте дальше. Еще один интересный факт.

«...Мой самолет стоял в Охотске. Пора было лететь дальше. Мороз держался «нормальный» — сорок восемь градусов. В этих условиях особенно важно, чтобы хорошо были прогреты моторы — иначе их не запустить.

Мы с механиком пошли посмотреть, греется ли вода для моторов. Неподалеку от самолета стояла железная бочка, к которой рабочие аэродрома таскали дрова. В бочке вертикально стояла палка, вмерзшая в лед.

— Зачем это? — спросил я камчадала Люка, стоявшего около бочки.

— Мороз большой, — ответил он, — вода сильно замерзает, может бочку разорвать. Когда вода замерзает, льда становится больше, чем воды. По этой палке лед ползет[4] вверх, вытесняется наружу и не жмет на стенки бочки. У нас большие морозы, а посуды