Гарри и попугай - Дик Кинг-Смит

«Наверное, всё-таки это был папин голос», — думал Гарри, постепенно проваливаясь в сон, где попугаи говорили с ним на непонятных языках и он решительно не знал, что ответить.

Сон постепенно превратился в кошмар, где Гарри стал крошечным, как подсолнечное семечко, а огромный попугай гонялся за ним по всей клетке.

Гарри проснулся в холодном поту. На часах было пять тридцать. За окном начинало светать.

Он полежал в кровати ещё несколько минут, радуясь тому, что кошмар оказался всего лишь кошмаром. Но, вспомнив про попугая из сна, Гарри подумал о настоящем. «Ладно, допустим, дядюшка Джордж не научил Мэдисона разговаривать, но это ещё не значит, что я не смогу. Попугаи всего лишь подражают людям, у них нет своих мыслей, они просто копируют чужую речь. Значит, если всё время повторять одно и то же слово, попугай рано или поздно его запомнит. Думаю, сотни раз будет достаточно. А потом мы возьмёмся за следующее слово. Сегодня воскресенье, мама с папой встанут ещё не скоро. Самое время для первого урока. Но с какого же слова начать? Придумал! Я научу его говорить своё имя. Но было бы слишком просто научить его говорить „Мэдисон“. Это всё равно как если бы я говорил всем подряд „Гарри“. Нет, лучше сразу выучить его говорить „Меня зовут Мэдисон“».

Гарри вскочил с кровати, надел халат, вышел из комнаты и (в кои-то веки) медленно спустился с лестницы, как обычный человек. Поплотней закрыв за собой дверь в гостиную, он подошёл к столу и остановился перед клеткой.

Прильнув к прутьям, мальчик сделал свирепое лицо, совсем как у следователей гестапо из фильмов.

— Существует много способов заставить тебя заговорить, — процедил он сквозь зубы.

Попугай ответил молчанием.

Гарри тяжело вздохнул. «Сто раз, — подумал он про себя. — Мне нужно будет повторить слово сто раз, и тогда всё будет как надо». Припав к решётке в том месте, где, как ему казалось, у попугая должно быть ухо, Гарри громко и медленно заговорил, хорошо проговаривая каждый звук, словно его собеседник был туг на ухо: «Меня… зовут… Мэдисон».

Попугай задумчиво почесал лапой серую голову.

— Я понял, дружище, — сказал он вдруг совершенно отчётливо. — Какое, однако, невероятное совпадение. Видишь ли, меня тоже зовут Мэдисон.

Гарри так и застыл с раскрытым ртом. Он испытал одновременно целую бурю чувств: смущение, удивление, волнение.

— Что-то не так? — учтиво спросил Мэдисон. — Язык проглотил?

— Ты умеешь говорить, — просипел Гарри.

— Угу.

— Как человек!

— Естественно. Впрочем, какие-то различия в произношении у нас с тобой, конечно, будут. Я всё же вырос в Америке. Но что-что, а говорить я уж точно умею.

— Но… мне казалось, попугаи могут лишь повторять заученные слова.

— Всё зависит от того, кто их учил. Я, например, провёл полжизни у профессора лингвистики. Он ушёл в мир иной, но, парень, что это был за великий человек!

— Дядюшка Джордж!

— Ты племянник Джорджа Холдсворта?

— Нет, его племянник — мой отец, но я тоже зову его дядей.

Мэдисон снова почесал голову.

— Вот те раз! — воскликнул он. — Это всё объясняет. Меня засунули в какой-то ящик, отвезли в аэропорт, и через некоторое время я понял, что уже нахожусь в Хитроу. И тогда я сказал себе: Мэдисон Холдсворт, боюсь, что тебе судьбой уготован лондонский зоопарк. Но вместо этого я снова попал в семью. Парень, как я рад, что всё так счастливо обернулось.

Попугай возвёл глаза к потолку.

— А всё благодаря Джорджу, — с благоговением вымолвил он.

— А почему дядюшка Джордж назвал тебя Мэдисон? — полюбопытствовал Гарри.

— В честь Джеймса Мэдисона, четвёртого президента Америки с тысяча восемьсот девятого по тысяча восемьсот семнадцатый год. Он управлял страной сразу после Томаса Джефферсона и перед Джеймсом Монро.

— О, — только и сказал Гарри. — Но почему именно в честь четвёртого?

— Всё очень просто, — ответил Мэдисон. — Я был его четвёртым попугаем. Вашингтон скончался во сне, Адаме умер от пневмонии, а Джефферсона съела кошка.

Гарри распахнул дверцу клетки, и попугай вспорхнул на его плечо.

— Значит, это всё-таки ты вчера пожелал мне спокойной ночи? — спросил Гарри.

— Да. С языка сорвалось. А потом я решил, что утро вечера мудренее. Но когда ты завёл своё «Меня… зовут… Мэдисон», я уже не мог держать клюв на замке.

— А откуда ты узнал, что меня зовут Гарри?

— Так тебя называли родители.

— Конечно, глупый вопрос, прости. Просто очень сложно поверить в то, что ты всё слышишь и понимаешь. А что ты ещё умеешь, Мэдисон?