Маргарита едет к морю - Елена Соловьева

в которой происходит подземное сражение

Нашим героям очень повезло, что подземный зал был просторным, – когда обрушился вход, они стояли в самом центре.

– Маргарита, ты цела? – Корица первым делом кинулась к внучке. Удостоверившись, что Марго невредима, принялась оглядываться по сторонам. – Все в порядке?

– Все, – отплевываясь от пыли, ответил Че, – вот только проводника нашего не вижу…

– Валерка! – позвала Маргарит. Но ответа не услышала. – Просто очень темно, один факел погас, – не сдавалась девочка. – Может, он где-то здесь.

– Что-то я не уверен, – пробурчал Чертополох. – Карпо, дорогой, пригляди за всей компанией, а мы с Георгием, пока фонарь не потух, разберемся с обстановкой.

И они направились осматривать самые дальние, скрытые в темноте уголки зала.

Карпо достал из рюкзака факелы на длинных ножках, очень похожие на те, что устанавливают летом на дачах. Тем временем Корица, неодобрительно косясь в сторону Севы Брандта, отряхивала и оглаживала перепуганного Егора Назаренко. Сева, потупив тяжелый взгляд и свесив голову на грудь, словно бы дремал в стороне от всех. Маргариту в очередной раз поразило, как изменилась его внешность. Брандт отяжелел, лицо его огрубело, веки набрякли. Даже исчезли ямочки на щеках, которые казались теперь обвисшими складками резины на дурацкой маске – из тех, что надеваются на голову, целиком скрывая и ее, и лицо.

Вдруг Сева вскинулся, попытался приподнять стянутые веревкой руки и отрывисто выкрикнул: «Хайль Гитлер!» На его указательном пальце блеснуло синим камушком кольцо. В ответ Егор Назаренко, не удержавшись, заревел в голос, а только что освобожденная Перцовка сильнее прижалась к Маргарите и нервно затрепетала крылышками.

– Но-но, – урезонил Карпо пленника и ласково обратился к Назаренко-младшему: – Давай, мальчик, расскажи, что случилось!

– Я… Он… – начал, всхлипывая, Егор.

– Попей сперва, – Карпо вытащил из рюкзака термос.

– В общем, – глотнув горячего чая, Назаренко-младший снова обрел дар речи, – я был у себя в номере, он зашел без стука, с сумкой. Приказал собираться, и грубо так, странным голосом каким-то, будто и не он это… Я говорю – зачем, а он больно схватил за ухо и совсем какую-то чушь понес про какие-то рыцарские замки, где «мы вырастим молодежь, которая будет равнодушна к боли, перед которой содрогнется мир…». Он все время называл себя «мы» – от этого страшно делалось. «Молодежь без слабости и нежности…» Что-то про блеск хищного зверя в моих глазах.

– Продолжайте, продолжайте, – из полутьмы зала вынырнули Че с Георгием, – очень любопытно.

– Я вырваться хотел, – взглянув в сторону Маргариты и расправив плечи, продолжил Егор. – Но он вцепился в руку, как клещами. Видите, пятна, – мальчик приподнял рукав курточки, и, действительно, на запястье темнели синяки. – Я попытался кричать, но он долго так и внимательно на меня посмотрел… И – не понимаю – со мной что-то сделалось. Будто ступор нашел. Ну как на сцене иногда в первый раз бывает. Я даже слова не мог сказать, не то что закричать. И как лунатик за ним пошел. Мы приехали сюда на такси. Шли по колючим кустам, потом увидели сарай, люк, на котором ярко горела эмблема с каким-то цветком. Спустились, он фонарь достал. Дошли до этого зала, а тут для свинки ящик стоял странный, с какими-то ремешками, факелы горели. А этот… Всеволод Степанович, – поправился, шмыгнув носом Егор, – связал мне руки. Потом свинку привязал к ящику. Он еще какое-то кольцо на ящике нашел. Страшно обрадовался, нацепил его на палец. Достал свой перочинный ножик, выбрал лезвие подлиннее. И час где-то, а может и больше, сидел, будто спал, с закрытыми глазами, бормотал что-то иногда. На кольцо посматривал. Вскрикивал, вот как сейчас. А потом побледнел, глаза закатил и страшным таким голосом говорит: «Сейчас не ваш тухлый спектакль – настоящая мистерия начнется. Хочешь стать рыцарем? Настоящим черным рыцарем? Ты должен пройти посвящение! Принести свою первую жертву! А когда докажешь, что достоин, я познакомлю тебя с Блаумоном!» Или как-то так. Я не очень понял, с кем он меня познакомить хочет. Я испугался…

Сева опять начал проявлять активность, завозился и тем же чужим голосом пробормотал несколько слов совсем не по-русски.

– Немецкий, – констатировал, прислушавшись, Че.

Тут Георгий просеменил к несчастному артисту, обнюхал его, зло и недовольно зарычал, отпрыгнул и отрывисто тявкнул:

– В нем кто-то чужой.

Дальше началось и вовсе странное. Чертополох подскочил к Севе, одной рукой взял его пальцы, другой попытался поднять подбородок, чтобы заглянуть в глаза:

– Wer sagt mit mir? Кто говорит со мной? – спросил он тихо, внятно и настойчиво.

К немалому удивлению Маргариты, Сева тем же измененным голосом ответил ему по-немецки. И, не поднимая век, побледнев, быстро-быстро говорил еще минут двадцать. Карпо только повторял тихонько свое «етишкин кит». Егор смотрел на все происходящее широко раскрыв глаза, усиленно шмыгая носом. Корица потихоньку добавила в чай мальчика что-то из фляжки («умягчитель реальности» – поняла Маргарита). Георгий, волнуясь, наворачивал круги вокруг Че и Брандта, который с каждой фразой все более воодушевлялся, иногда смеялся хрипло и, честно говоря, нагонял на присутствующих жути. Все с облегчением вздохнули, когда Сева, наконец, иссяк. Он снова уронил голову на грудь и закрыл глаза.

– Я позже расскажу, что случилось, – ответил Че на вопрошающие взгляды друзей. – Теперь надо поскорее выбраться отсюда. И способ один – попытаться разобрать завал. Похоже, когда-то здесь был подземный бункер на несколько небольших комнат, – добавил он. – Тут только какая-то рухлядь, старые телефонные аппараты, катушки с кабелем и развалившаяся мебель. Но вход в бункер один – тот, через который мы вошли и который завалило. В общем, мы с вами в мышеловке, товарищи. И хотелось бы понять, где наш доблестный проводник. По крайней мере я его не вижу. Кто-нибудь видит?

Все, кроме Севы, который продолжал нехорошо скалиться в пространство, отрицательно замотали головами, озираясь. Валерки нигде не было видно. И никто не мог объяснить толком, как и в какой момент он исчез. Маргарита потупилась. Карпо и Че, прихватив из рюкзака еще пару факелов и фонарь, направились к заваленному выходу, предварительно проверив крепость веревок на запястьях Севы Брандта. Георгий поспешил за ними. Корица продолжила отпаивать чаем Егора Назаренко, налив по пластиковой чашечке (и они в количестве нескольких штук нашлись у капитана) себе и Маргарите. Та, успокоив свою свинку-эльфа, усадила настрадавшуюся питомицу в специально захваченную розовую клетку и снова украдкой глянула в планшет.