Ткачиха теней - Марси Кейт Коннолли

Глава восемнадцатая

На следующее утро я просыпаюсь и вижу, что кровать Кэри пуста. Пока Дара зевает у моих ног, я быстро одеваюсь, а затем спешу на кухню. После всего услышанного ночью я хочу как можно больше времени провести с этими людьми, даже если их присутствие мешает нашим с Дарой планам насчёт ритуала.

Находясь за дверью, я слышу конец фразы Миранды, обращённой к Лукасу:

– …Они у всех иногда бывают, милый. Но можно подумать и о хорошем: кошмары не настоящие, и нам не обязательно таскать их с собой целый день.

Когда я вхожу на кухню, я вижу, что у Лукаса понурый вид. Он выглядит так, будто не спал всю ночь. Миранда ерошит ему волосы, но Лукас по-прежнему сидит с унылым видом.

Сначала Миранда, теперь Лукас? Я снова не могу отогнать мысли о лорде Тейте и о том, что случилось с ним той ночью. Я не хочу верить, что Дара приложила к этому руку – но чем она занимается, пока я сплю? Я с опаской смотрю на неё, но моя тень ничем не выдаёт волнения.

Я проскальзываю на свой стул, и Дойл замечает меня, только когда я тянусь за своей порцией завтрака.

– Когда ты встала? – спрашивает он, щуря глаза.

– Несколько минут назад, – отвечаю я, подкладывая себе масла.

– Ну, скрытности тебе не занимать, – говорит он.

Лукас смеётся, но в этот раз смех не светится в его глазах.

– Это всё её дар, – он неуверенно оглядывается на меня. – Ты не против, если я расскажу им? Тебе не обязательно что-либо показывать, если ты не хочешь.

У меня пересыхает во рту. На самом деле нет ничего страшного в том, чтобы продемонстрировать свою магию. Но поскольку родители считали меня обузой и зашли так далеко, что готовы были отослать меня, я не могу не переживать.

Я тяжело сглатываю:

– Я ткачиха теней.

Глаза Кэри загораются:

– Правда?! А что ты умеешь делать с тенями? Обычно они всегда лепятся к полу и стенам.

Лёгкая улыбка касается моих губ:

– Но не для меня.

– Она умеет делать из них всякие штуки, – говорит Лукас.

– Ты должна показать нам! – восклицает Дойл, случайно раздув крошки от бутерброда по всему столу.

– Дойл, не разговаривай с набитым ртом. Это некультурно. – Кэри передаёт ему салфетку и закатывает глаза. – Прости, но это звучит очень интригующе. Мы бы с радостью посмотрели, если ты не против.

Дара пыхтит у моих ног:

– Покажи им, тогда я немного смогу поиграть с тенями, и никто ничего не заподозрит. Я очень хочу повеселиться. Последнее время мне всё время приходится скучать.

Необычные нотки в её голосе меня тревожат, но я пока ещё не даю хода своим мыслям.

– Хорошо, я покажу.

Я запихиваю в рот последний кусок бутерброда, но не успеваю его проглотить, как Лукас хватает меня за руку и тащит к входной двери. Кажется, его энергия возвращается.

– У меня отличная идея: идём на улицу, покажем им, как вместе работают твои тени и моё световое пение! – говорит он.

Снаружи солнечно, даже слишком, обычно я люблю играть при другой погоде, но, находясь посреди леса, я могу с этим смириться. Я созываю тени деревьев с краёв двора, подтягиваю их ближе и плету огромный шар. Я позволяю ему опуститься ближе к земле, и Дара незамеченной проскальзывает внутрь. Шар вращается, вращается, раздувается всё сильнее и сильнее, быстрее и быстрее, пока мы четверо не оказываемся внутри. Теперь солнечный свет слабой дымкой просачивается сверху. Кажется, будто ночь наступила, когда день ещё не успел начаться.

Как чудесно! Я скучала по нашим ночным вылазкам больше, чем осознавала. За все эти годы я привыкла, что меня окружают тени, и теперь чувствую себя странно, если их слишком мало или нет вообще.

Кэри и Дойл ахают.

– Это невероятно! – восхищается Дойл.

– Это лучше, чем твой глупый ветер, – замечает его сестра.

Дойл мрачнеет и толкает её в бок, но она только усмехается.

– Спасибо, – говорю я, вполне довольная своей работой. Это не самое занятное из моих творений, но зато шар достаточно большой, чтобы впечатлить моих новых друзей.

Дара хихикает мне на ухо:

– Девочка права. По сравнению с твоей магией теней его свист вообще ерунда.

Стоящий рядом Лукас начинает петь, звуки срываются с его губ крошечными искрами света. Они взлетают и парят на тёмном дворе, щекочут мои волосы, и я смеюсь. Лукас отправляет поток света к Дойлу – тот пригибается, – а потом маленькими звёздочками пускает его над нашими головами.

Я хлопаю в ладоши, заворожённая магией не меньше остальных. Световой бриз скользит по воздуху, и я думаю, не вмешался ли Дойл, когда почувствовал, что оказался слегка в стороне.

Здесь и сейчас царит умиротворение. Я чувствую себя свободной и счастливой, чувствую доброжелательность всех этих людей. Никто не врёт мне в лицо и не делает вид, что я им нравлюсь, только чтобы впечатлить моих родителей: они даже не знают, кто мои родители.

Эти люди мои друзья.

Некое странное, безымянное чувство наполняет меня изнутри. Я чувствую себя легче, чем когда бы то ни было, я чувствую, что мне всё по силам и что я могу пробежать сотню миль. И так будет всегда, когда Дара снова станет человеком. Она больше не будет дуться и ревновать и внесёт свой вклад в нашу радость, которая теперь никогда меня не покинет.

Мы играем на улице почти целый день, прервавшись только на обед. Прошло несколько дней с тех пор, как мы в последний раз видели гвардейцев, поэтому теперь взрослые не возражают, чтобы мы поиграли в лесу. Мы идём до ближайшего пруда, где Лукас своим светом приманивает рыбу, а Дойл с помощью ветра вытаскивает её из воды. К тому времени, когда мы возвращаемся к дому, солнце уже клонится за горизонт.

Миранда зовёт нас сразу же, как только видит издали:

– Мы ждём вас на ужин. Входите скорее!

– Мама, можно ещё пару минуточек? Я хочу показать им, как растения поднимаются на свету, – просит Лукас маму, но она качает головой:

– Ужин, Лукас.

– Ладно. – Он супится, свет вокруг него непроизвольно словно становится острым.

– Ты ведь не хочешь пропустить ужин с Роданами? Они здесь всего на пару дней. Не упускай возможности пообщаться.

– Они так скоро уезжают? Но почему? – спрашивает Лукас. Дойл нервно топчется за его спиной.

Миранда кладёт руку Лукасу на