Дарители. Дар огня - Екатерина Соболь

Существо повело взглядом влево, потом вправо, прищурилось и быстро заморгало, будто только что осознало, что оно больше не в темноте. Потом высунуло язык, повисело, ловя на него мелкий белесый снег, и с тихим хлюпаньем втянуло язык в пасть, задумчиво, будто хотело распробовать снег на вкус. Генри понять не мог, как оно еще не упало, – оно по-прежнему не складывало крыльев и не вставало на землю. Лап было только две – задние, передними, видимо, служили когти на концах крыльев.

Генри чуть разжал руку на ноже. Отец всегда говорил: охотник должен чувствовать душу зверя. А у этой плоской крылатой собаки душа явно была незлобивая и сонная, и Генри не испытывал страха, только мягкое, щекочущее удивление. На свете, оказывается, были звери, каких он в жизни не видел.

– Ночной страж, – выдавил Джетт.

Зверь навострил уши, повел головой – в шее тихо хрустнуло – и сел на край каменной щели, сложив кожистые крылья. Потом протянул одно вперед и царапнул длинным когтем карман Джетта. Тот медленно запустил руку в этот карман и вытащил оттуда гармошку.

Страж, подслеповато моргая, поднес морду ближе к гармошке и потрогал когтем нацарапанный на ней рисунок. Тихо фыркнул, вразвалку вернулся к щели, раскинул крылья и, сделав маленький прыжок назад, ухнул вниз. Исчез он так же бесшумно, как появился.

– Я не буду об этом думать, – шевельнул губами Джетт и сунул гармошку в карман так, словно она жгла ему руку. – Мне это приснилось.

На этот раз он захромал в сторону башни с такой скоростью, что Генри не сразу его догнал.

Ночь сгустилась, из-за туч вышел тонкий, как деревянная стружка, месяц. Теперь Генри хорошо различал и башню (мрачное круглое строение с зубчатым верхом. И как такую громадину сложили из камней?), и людей перед ней: темные, беспокойно движущиеся фигуры. Одни сгрудились вокруг костра, другие расхаживали с факелами перед башней. Генри насчитал тридцать человек.

Плохо.

– Отличное вы место для подготовки придумали: никто не помешает, – бодро сказал Джетт. После встречи с ночным стражем он притих так надолго, что сейчас Генри вздрогнул от не ожиданности. – Я все понял, приятель. В Хейверхилле вы просто набивали руку, а теперь хотите устроить роскошное представление в большом городе и хорошенько подзаработать. Но для этого ваша команда должна все отрепетировать, верно?

– А почему тогда я сейчас не с ними? – мрачно спросил Генри, оглядывая пустынную, теряющуюся во тьме равнину.

– Ясное дело – отбился по дороге. Ты же дурной, – безмятежно сказал Джетт.

Перед стеной сидели и стояли тридцать мужчин в цветных куртках и теплых шарфах. Несколько человек спали у костра, накрыв головы капюшоном, другие толпились около двери в крепостной стене. Оружие было у всех: ножи за поясом и голенищами сапог, лук, стрелы, но Генри приказал себе об этом не думать. Мужчины ведь за оружие не схватились, просто повернулись к ним. Вид у них был настороженный, почти испуганный.

Джетт поклонился.

– Приветствую, господа! – звонко начал он, не разгибаясь. – Я знаю, что сейчас вы все задаете себе вопрос: «Кто это притащился с нашим мастером огненных трюков?», но уверяю вас, я человек надежный, серьезный и смыслю в вашем ремесле. Вот вы, добрый человек, дайте-ка мне мелкую монетку.

Люди переглянулись, потом один протянул Джетту медный кругляш.

– Благодарю. А теперь глядите внимательно. – Он подкинул на ладони монету, поймал, сжал кулак, а когда разжал, монеты там не было. Генри моргнул. – А теперь вот вы, широкоплечий господин, загляните под этот большой камень.

Широкоплечий господин перевернул ближайший валун. Под ним блестела медная монета. Улыбка Джетта расползлась до ушей.

– Неплохо, да? Поверьте, я для вашей труппы просто находка. Возьмете меня?

– Что вы тут забыли, ребята? – веско спросил широкоплечий мужчина.

– В каком смысле? – Джетт растерянно повернулся к Генри. – Только не говори мне, что это не твоя труппа. О нет. Зачем же я тогда сюда тащился? Вы кто такие?

– Мы из общества любителей памятников старины.

– А такое есть? – озадаченно спросил Джетт.

– Как видишь, – сказал широкоплечий.

Остальные не издавали ни звука, не двигались, и Генри вдруг понял: все, кто здесь был, смотрели только на него. Он, наверное, выглядел чужаком, хотя почему – не мог понять.

– Мы ездим по заброшенным волшебным местам. Изучаем, как они работают. Который день тут ночуем, но дверь пока не открыли – загадки слишком сложные. Вот, ждем полуночи. Вы вовремя, минуты две осталось. Хотите с нами угадывать? – Широкоплечий приглашающе указал на дверь.

Все инстинкты твердили Генри одно: бежать. Предчувствие опасности грохотало в ушах, как горный обвал. Но бежать отсюда было некуда. Он беспомощно взглянул на Джетта. Тот разочарованно тер подбородок и явно мысленно оплакивал свою выдумку про веселую команду фокусников. Толку от него не будет. Генри решил взять дело в свои руки.

– Хотим, – кивнул он.

Широкоплечий двинулся к двери, и все остальные потянулись за ним, все время оглядываясь на Генри, – тот не подходил к ним близко и не поворачивался спиной, только переводил взгляд с одного лица на другое.

– Эй, не беспокойся ты так. У тебя вид сразу делается, как у очень опасного типа, – тихо сказал Джетт. – Они вроде славные ребята, не прогнали нас. Вот если бы они были еще и фокусниками, я бы…

Генри со вздохом перевел взгляд на толстую каменную дверь, пытаясь убедить себя, что отец был неправ и люди совершенно не опасны. А потом произошло такое, что он тут же забыл про все, кроме башни и загадки.

В углах двери проступили четыре квадрата размером с ладонь, из тусклого блестящего стекла, а в центре двери – выпуклое каменное сердце с угловатыми краями. Над сердцем появилась надпись – неотчетливая, словно писали второпях куском крошащегося мела:

Волшебство у тебя в крови, путник, так вот тебе загадка:

Меняться королям, но я – всегда на троне, тому, с кем я, и гибель не страшна.

Передо мной колени все преклонят:

Паук, и волк, и полная луна.

Раздался скрежет, и только тут Генри заметил рядом с дверью странный предмет из пыльного стекла: два сосуда, соединенные тонкой перемычкой. Нижний сосуд был полон песка, а теперь предмет перевернулся, и песок посыпался в пустой сосуд.

Все посмотрели друг на друга. Потом на Генри. Потом на дверь.

– Думаю, выражу общее мнение, если скажу, что ничего не понял, – объявил Джетт.

Широкоплечий потер затылок. И он, и его товарищи смотрели на дверь с одинаковым выражением – как будто вообще не представляли, как здесь оказались.

Джетт прокашлялся:

– Можно нам взглянуть поближе?

Генри был уверен, что им откажут. Эта дверь – добыча, и первыми ее нашло это общество любителей, или как их там, – так с чего им уступать? Но широкоплечий сделал знак своим, и те дружно посторонились.