Дарители. Дар огня - Екатерина Соболь

Редкий лес постепенно перешел в равнину, хилые елки остались позади. Теперь до самого горизонта были только голые камни. Кое-где между ними попадались широкие щели, уходящие вниз так глубоко, что не разглядишь дна.

Никогда еще Генри не видел более пустой, безрадостной земли.

– Так вот как выглядят Пропасти. Неуютно, – пробормотал Джетт. – Они вдоль всех границ королевства идут. Говорят, в этом месте земля истончается, как старая бумага, а потом и вовсе кончается.

– Что значит «Тис опять струсил»? – спросил Генри, поворачиваясь к безмятежно улыбающемуся Пальтишке.

Вместо ответа тот наклонился вперед, прижав одну ладонь к животу:

– Прими на прощание совет. Люди – дешевые обманщики, не доверяй им. Но больше всего остерегайся Освальда. – Пальтишко помолчал и продолжил тяжелым, угрюмым голосом: – Когда пропало Сердце, он предложил всем волшебным существам убежище в своем дальнем замке. Говорил, что люди без Сердца стали опасны. Многие поверили – он умеет уговаривать. Он убил всех, кто пошел к нему. А мы даже не сразу поняли, что происходит. Думали, они все в безопасности.

– Но зачем он это сделал?

– Не знаю. Но он ничего не делает без причины, в хитрости ему нет равных. Он попытается тебя остановить. Не дай ему этого сделать. Удачи, наследник Сиварда.

– Ого, сколько у вас в труппе народу, – подал голос Джетт.

Генри посмотрел туда, куда он указывал. Вдалеке, посреди каменной равнины, высилось какое-то здание, а перед ним двигались огни факелов. Их было не меньше двадцати.

– А ты говорил, нет труппы. Башня уже сотни лет заброшена. Все знают, что там люди часто пропадали, вот никто и не суется. Кому еще там быть, кроме ваших?

– Я не знаю, – пробормотал Генри, обернулся, чтобы спросить, но Пальтишки рядом уже не было, только вдалеке, среди елей, хрустели ветки.

– Ладно, чудик. Разберемся, – бодро сказал Джетт.

– Генри.

– Что?

– Так меня зовут. – Генри вытянул перед собой ладонь со сжатыми пальцами. Так сделал Джетт, когда назвал свое имя. – И нет никакой труппы. Все по-настоящему.

– Ага, конечно. Даже карлик, живущий в лесу, который свихнулся и решил, что он Худое Пальтишко.

– Я понятия не имею, что в этой башне. – Генри мотнул головой, исподлобья глядя на Джетта. – Отец мне говорил, люди не делают ничего в одиночку. А я просто хочу быть, как все.

– Ты чего, боишься туда один идти?

– Вроде того.

– А, ну в моем лице ты обретешь отличного телохранителя.

– Быстрого и смертоносного, как летящий топор.

Джетт фыркнул и приосанился.

– Ладно, чудик. И спасибо, что не прогнал меня. Сам знаю, толку от меня маловато, – неожиданно серьезно сказал он и тут же снова вернул на лицо улыбку. – Но ты же не пойдешь туда прямо на ночь глядя? Эй, стой! А как же перекусить? Отдохнуть? Уверен, поблизости найдется какой-нибудь постоялый двор. – Но Генри уже шел в сторону башни, и Джетт захромал следом, продолжая говорить: – Ладно, я понял. Но каков карлик! Так гладко заливал про Освальда, я сам чуть не поверил. Как же хорошо выбраться из этого проклятущего ельника. – Джетт двумя руками потер расцарапанное иголками лицо. – Чувствую себя так, будто часа два подряд пытался целовать ежа.

– Что такое «целовать»? – рассеянно переспросил Генри.

Джетт засмеялся.

– А ты, я смотрю, и правда долго в лесу просидел. Поверь, в мире есть куча вещей, куда лучше лесов и безумных карликов! Если доберемся до нормального города, вот там я буду просто шикарным проводником, и мы…

Генри почти не слушал. Солнце уже явно клонилось к вечеру, и убывающий свет беспокоил его. Он сосредоточенно перешагивал через извилистые, длинные щели в земле, а в голове крутилась, бесконечно повторяясь, одна и та же мысль: «Как он может быть похож на Сиварда, если тот умер триста лет назад?»