Во времена Перуна - Владимир Брониславович Муравьев

Не отдыхая, варяги доехали до первой ночёвки каравана.

Здесь дали отдохнуть лошадям, поели сами.

— К вечеру должны догнать, — сказал Олег.

Отдохнувшие лошади шли рысью.

Тёмная буреломная роща светлела. Местность становилась выше. Среди ольшаников и ельников стали попадаться сосны. Чувствовалась близость морского побережья.

Но чем дальше, тем более хмурым становился Олег.

К нему подъехал старый дружинник Добромир и тихо сказал:

— Воевода, сколько гоним, а всё их следующей ночёвки не видать. Может, с пути сбились и это не их след?

— Их, — ответил Олег. — Просто они эту ночь не останавливались, торопились. Или опасаются погони, или, значит, где-то близко их дракары. Надо спешить.

Олег подхлестнул коня.

Наконец сквозь сосняк заголубели небо и море.

Однако как ни гнали коней варяги, всё же опоздали. Когда они выехали на морской берег, то увидели в море, в двух полётах стрелы от берега, шесть дракаров под красными полосатыми парусами.

На палубах дракаров, кроме воинов и гребцов, тесными кучками сидели пленники.

Ролав застонал от бессильной ярости.

— Это Торстен — Собачий хвост, — сказал Олег, вглядываясь в море. — Его корабли, его воровская повадка грабить чужих данников.

— Торстен — Собачий хвост, — повторил Ролав. — Теперь я знаю имя: Торстен — Собачий хвост.

Олег поднёс ко рту ладони, сложил трубой и громко крикнул:

— Эй, Торстен, знай, мы ещё встретимся с тобой, и тогда, клянусь моим мечом, ты не уйдёшь от меня! Это говорю тебе я, Олег!

С дракаров неслись ответные крики, но море заглушало слова.

РОЛАВ ОСТАЕТСЯ В ДРУЖИНЕ

Варяги ругали и проклинали Торстена, вспоминали его прежние подобные проделки. Торстен — Собачий хвост не впервые вторгался в чужие пределы и перехватывал добычу, причём всегда выбирал для нападения такие места и такое время, когда ему не грозило вооружённое сопротивление.

У него было много врагов, и многие собирались его убить, но он всегда ловко уходил от открытого боя.

Когда дракары Торстена скрылись вдали, Добромир сказал:

— Вдруг он не одну деревню разорил?

— Что же тогда нам останется? — с досадой воскликнул Свадич.

— Вернёмся, увидим, — хмуро ответил Олег и громко приказал: Поворачивай назад. Пройдём, сколько успеем, дотемна. Когда стемнеет, тогда будем отдыхать.

Варяги пошли к коням.

Ролав не знал, как ему быть: ведь его брали только для того, чтобы догнать свеев, и теперь, когда погоня завершилась, он, как считал сам Ролав, не имеет больше права на коня, данного ему Олегом.

Олег подошёл к ларню.

— Не повезло нынче ни нам, ни тебе. Но всё равно когда-нибудь наши дороги с Собачьим хвостом пересекутся, и тогда мы за всё разочтёмся. И ещё одно хотел бы я знать: кто провёл Торстена к твоей деревне и вывел через дебри на побережье? Сам Торстен здешних мест не знает, обязательно должен быть местный проводник.

Ролав молчал. Молчал и Олег, глядя в даль, в море. Потом он повернулся к Ролаву.

— А ты, парень, что собираешься делать, как жить?

— Не знаю… Возьми меня к себе, воевода… Я тебе верно служить буду.

Олег пристально посмотрел на Ролава, окинул взглядом с головы до ног, раздумывая.

— Зачем он нам, воевода? — ворчливо сказал длинноусый варяг Свадич. Ему платить — нашу долю добычи уменьшать!

Несколько дружинников поддержали Свадича:

— И так не знаем, сколько соберём…

Но большинство промолчало.

Олег обождал немного, не скажет ли кто ещё чего-нибудь, и, видя, что теперь слово за ним, сказал:

— Ладно, беру тебя, парень. Слугой.

— Да хоть кем! — обрадовался Ролав.

Олег взялся за луку седла, но остановился, обернувшись, добавил:

— Платить за службу буду не из дружинной, а из своей части, — вскочил на коня и поехал вперёд.

Варяги разошлись по коням. Разбившись на группки по двое, по трое, дружина тронулась в путь за воеводой.

Ролав в растерянности замешкался, не зная, к кому пристать.

— Эй, Ролав, давай к нам! — позвал его Добромир.

Ролав радостно пришпорил коня.

ВАРЯГИ

Опасения варягов, что Торстен — Собачий хвост разграбил по пути и другие деревни, не подтвердились: была разрушена только одна Освея. Обильная дань вернула варягам хорошее расположение духа.

Привычного к работе Ролава не нужно было понукать, он охотно исполнял всё, что ему велели: ходил за лошадьми, грузил и возил дань. По сравнению с мужицкой работой все эти дела казались ему лёгкими.

Мало-помалу Ролав освоился в дружине варягов. Никогда не думал он, что судьба приведёт его в ряды этих бродячих воинов.

Не однажды доводилось Ролаву слышать рассказы о варягах.

Варяги жили по берегам Северного моря. В чужих, южных землях их называли норманнами, что значит "северные люди". А в тех краях, где жил Ролав, их называли варягами, и море, на побережье и островах которого они жили, называли Варяжским.

Повсюду, где появлялись варяги, они сеяли страх. Они приплывали на кораблях с высокими носами, украшенными оскаленными головами драконов и хищных птиц, под красными, цвета крови, или полосатыми, как тело змеи, парусами.

Эти люди, сильные и храбрые, как львы, и такие же кровожадные, нападали на города, убивали сопротивлявшихся, грабили имущество, рушили и сжигали дома. Оставшиеся в живых жители становились их пленниками, которых они отправляли на невольничьи рынки востока и юга.

Ролав узнал, что их отряд — только часть большого войска ладожского князя Рюрика. Сам князь со своей дружиной собирает дань на юге Ладоги, воевода Алвад — племянник князя — со своей дружиной объезжает подвластные селения на востоке, а Олегу досталась западная окраина.

Большинство воинов Олеговой дружины были славянами какого-то дальнего племени. Они говорили, что отцы и деды их прежде жили на берегу Варяжского моря, и главный город у них был Старгород. Ролав хорошо понимал их речь: слова были те же, только выговаривали их варяги по другому.

Свенельд, Карл и ещё несколько дружинников хотя тоже знали по-славянски, между собой говорили по-своему, они были не из славян. Были в дружине и полочане, и словене.

Их Ролав тоже отличал по выговору.

А вот какого племени был сам воевода Олег, Ролав никак не мог понять: воевода с каждым говорил на его родном языке.

Впрочем, Ролав скоро перестал обращать внимание, кто из какого племени, так как в дружине жили не племенными, а своими, дружинными обычаями.

Главным в дружине был воевода. Его слушались беспрекословно. Но во всех важных случаях воевода держал совет со старшими дружинниками-мужами. Под началом мужей находились простые воины. А ещё в дружине были отроки юноши, приучавшиеся к военной службе: они прислуживали