Капелька лета - Ольга Колпакова

Волчишка и Рыжица подошли через опушку к забору и заглянули в щель.

Ничего особенного, кроме самой щели. Если в неё посмотреть правым глазом – видно крыльцо и часть двери, если левым – то появляется грядка с пожухлым луком.

А ещё за забором пели очень грустную песню:

– Конечно, в последний день лета

Разное может случиться.

Но кролик, простите, не птица.

Улететь он не мог,

Он не мог испариться.

И в нашем лесу он не мог заблудиться.

И мне не сказав, он не мог

Просто так отлучиться…

– Наверное, он не поймал сто первого кролика, вот и грустит теперь, – решил Волчишка.

– Если он умеет грустить и петь, значит, он не страшный, – зашептала Рыжица. И Волчишка согласился.

– Давай я заберусь тебе на плечи и через забор хорошенько посмотрю, какой он… – предложила Рыжица.

Она вскарабкалась по Волчишке на забор и огляделась. У конуры сидел огромный лохматый пёс.

Он прогремел цепью от своей конуры до забора и грустно спросил:

– Ты кто такая рыжая?

– Рыжица.

– Как я сам не догадался? А с тобой кто? Чую, что волчонок.

– Нет. То есть не совсем. Волчишка.

– Опять я не догадался. Там, левее, есть лаз. Заходите, – пригласил недогадливый пёс.

Волчишка пошёл искать лаз, а Рыжица смело спрыгнула с забора на пушистую собачью спину.

– Дружок, – представился пёс.

– Чей? – не поняла Рыжица.

– Теперь уже ничей, – Дружок вздохнул. – Попрошу хозяина, чтобы Тузиком назвал. А ведь вчера ещё дружил с домашним кроликом Ушкиным-Морковкиным.

– А разве у вас не сто кроликов, на которых вы охотитесь? – робко спросил Волчишка.

– Сто друзей не бывает. И на друзей не охотятся, – вздохнул пёс. – У меня давным-давно был друг. На тебя похожий. Но меня посадили на цепь, и он больше не пришёл. Потом у меня появился второй друг – крольчонок. А теперь и он улетел.

– Как улетел? – удивилась Рыжица.

– Разве кролики умеют летать? – удивился Волчишка.

– Он очень хотел научиться летать. У всех спрашивал. Ему говорят: «Кролики не летают!» Но он настойчивый был. Ему сто раз говорили – на свалке морковка расти не будет. А он ведь вырастил! Да такую вкусную! А вот сегодня утром пошёл свою грядку поливать и не вернулся. Я думаю – улетел. Жалко только, что не попрощался со мной.

Над забором появилась ворона Лукерья. Шумно хлопая крыльями, она спустилась во двор.

– Я за Рыжицей поставлена присматривать, а тут такая толпа: волчишки, кабанята. И ещё кролики какие-то. Это сколько глаз надо иметь! – прокаркала ворона.

– Кролики не какие-то, а очень настойчивые, – пёс вздохнул. – В него ведь даже я не верил. А он учился, с забора прыгал, лапами махал. Морковки много ел, чтобы лапы окрепли. Вот и улетел теперь в тёплые края.

Лукерья рассмеялась:

– Ага, улетел вместе с морковкой! Перелётная морковка! Совсем с ума сошёл! Ты из-за своего забора ничего не видишь! А там, на грядке у Морковкина, никакой морковки не осталось! Да с таким грузом даже орлы в небо подняться не смогут, не то что кролик!

– Как морковки нету? Куда же она делась? – удивился Дружок. Пёс настороженно принюхался, и седая шерсть у него на загривке поднялась.

– Волчишка, – спросил он, – а что у вас, волков, сегодня на завтрак?

– Пирожки с капустой, – честно ответил Волчишка. – Только их Хрюк с Хряком съели.

– Поэтому пирожков я и не чую, – почесал нос Дружок. – Но от тебя… от тебя пахнет Морковкиным!

Волчишка тоже принюхался. Ой-ой-ой! Он тоже вдруг понял, что от него пахнет уже не домом, не пирожками, а вонючей свалкой и немножко… кроликом.

– Но… но я никогда не встречался с кроликом, – испуганно сказал Волчишка.

– Да, да, – подтвердила Рыжица. – Мы не видели Морковкина, мы видели только кабанчиков. Сильный Волчишка помог им принести тяжёлый мешок.

Мешок… Волчишка попробовал понюхать свою спину, на которой нёс мешок. Но это было неудобно.

– Дружок! – попросил он. – Скажи, чем здесь пахнет?

Пёс понюхал и грозно зарычал. От Волчишкиной спины совершенно точно пахло морковкой и кроликом Ушкиным-Морковкиным.

– Ой-ой! – Волчишка забегал вдоль забора. – Неужели в мешке у Хрюка и Хряка сидел кролик?

– Кар-шмар! – закричала Лукерья, схватившись за сердце. – Но в мешке никто не шевелился, иначе я бы заметила.