Паутинка Шарлотты - Элвин Брукс Уайт

— По холму-му-му-му! Вниз по холму-му-му-му! — советовали поросенку коровы.

— Го-го-го-гони к лесу! — тарахтел гусь.

— Бе-бе-бе-беги вве-е-е-е-рх! — блеяли овцы.

— Нога-га-га-гами двига-га-га-гай! Прыга-га-га-гай! — надрывалась гусыня.

— Куд-куда же ты, куд-куда! — волновалась курица.

— Убега-га-га-гай! Лерви надвига-га-га-гается! — предостерег Вильбура гусь.

— Не м-м-м-медли ни м-м-м-м-инуты! Му-му-му-мужайся! М-м-м-мистер Цукерм-м-м-ман м-м-м-чится сюда, — подбадривали поросенка коровы.

— Бе-бе-бе-берегись собаки! — предупреждали овцы.

— Не теряй го-го-го-головы! — рекомендовала гусыня. От всей этой суматохи Вильбур ошалел. Голова у него пошла кругом. Ему было неловко, что из-за него поднялся такой тарарам. Сначала он пытался следовать указаниям друзей, но ему никак не удавалось бежать вверх и вниз одновременно, спасаясь то от собаки, то от Лерви. И он так горько заплакал, что от слез не видел ничего вокруг. Ведь он был всего лишь маленький поросенок, которому не исполнилось и полугода! Как жаль, что в эту минуту здесь не было Ферн! Она бы взяла его на руки, утешила и приголубила!

И только когда Вильбур поднял голову и увидел мистера Цукермана, который стоял рядом с ним и держал в руке ведро с ароматной похлебкой, он почувствовал облегчение. Поросенок покрутил пятачком. Запах был восхитительный: теплое молоко, картофельные очистки, пшеничные отруби, остатки обжаренных кукурузных хлопьев и вкусные объедки от завтрака мистера и миссис Цукерман!

— Свинка, свинка, иди сюда, — позвал мистер Цукерман, постукивая по ведру. — Ну, иди, иди ко мне.

Вильбур шагнул вперед, к ведру.

— Нет-нет-нет! Так не го-го-го-годится! — запротестовала гусыня. — Старый прием! Вильбур, не попадайся на эту удочку! Он заго-го-го-гонит тебя обратно в хлев! Он тебя приманивает едой!

Но Вильбур больше не слушал гусыню.

Из ведра очень вкусно пахло. Он сделал еще один шаг вперед.

— Свинка, свинка, хорошая моя, — ласково произнес мистер Цукерман и медленно направился к скотному двору, даже не оглядываясь назад. Он притворялся, будто и понятия не имеет, что Вильбур идет за ним следом.

— Ты еще будешь го-го-го-горевать, что поддался на уго-го-го-говоры! — кричала ему вслед гусыня.

Вильбур не обращал на нее никакого внимания.

Он неотступно следовал за ведром с похлебкой!

— Пого-го-годи! Ты потеряешь свободу! Га-га-га-глоток свободы стоит пога-га-ганого ведра с похлебкой! — не унималась гусыня.

Вильбур по-прежнему не обращал внимания на гусыню.

Дойдя до загончика, мистер Цукерман перелез через ограду и вылил похлебку в корытце. Затем он отодвинул болтавшуюся доску, чтобы Вильбур мог свободно пройти внутрь.

— Шевели мозга-га-га-гами! Не делай себе га-га-га-гадостей! — последний раз предупредила гусыня.

Но Вильбур даже ухом не повел. Он пролез через дырку в заборе, подошел к корытцу и жадно втянул в себя молоко. Потом голодный поросенок взялся за картофельные очистки и кукурузные хлопья. Как хорошо было вернуться домой! Пока Вильбур хлебал из корытца, Лерви принес молоток и длинные гвозди и приколотил доску на место.

Потом Лерви и мистер Цукерман постояли, устало опершись о забор, и мистер Цукерман палкой почесал поросенку спинку.

— Хороший поросенок! — сказал Лерви.

— Из него вырастет отличный боров! — согласился хозяин.

Вильбуру было приятно, что его хвалят. Он разомлел от теплого молока, и ему очень нравилось, когда ему почесывали спинку. Поросенок успокоился, волноваться больше было незачем. Он поел и был счастлив. Теперь его клонило в сон. Он очень устал за день. Было еще только четыре часа дня, когда Вильбур улегся спать.

— Наверно, я еще слишком маленький, чтобы так далеко ходить одному, — подумал он, засыпая.