Монстры под лестницей - Хельга Воджик

– А представляешь, если б твоя мама была моей! – хихикнула Муха. – Тогда бы ты был моим братом.

Я посмотрел на нее, прикинул и подумал, что не очень хочу сестру, но, может быть, смог бы терпеть Амбер.

– Не думаю, – фыркнул я. – Это было бы слишком фантастично.

– Ну, то, что ты вывалился из моего шкафа и пришел из будущего – уже фантастично!

Я почесал затылок. Конечно, она была в чем-то права, но согласиться я не мог. Как-то не по-мужски, чтобы девчонка была всегда права.

– А это было б небывальщиной. Тем более, твой отец не может быть моим.

– Это почему же, – нахохлилась Амбер. – Лучше моего отца не найти!

– Это потому что ты моего не знала! – отразил удар я.

– Ну, как хочешь, – надулась Амбер, закрыла коробку с письмами и унесла.

Я почувствовал себя виноватым.

– Мне пора обратно.

– А как ты вернешься обратно? – ехидно спросила Муха.

Я пожал плечами:

– Я думал, что так же, как пришел, но не выходит. Видимо, я что-то упускаю. Какую-то важную деталь. Не могу подобрать ключ к этой загадке. Ключ! Точно! Вот я болван! Все время о нем забываю!

Я обшарил карманы, достал мятый конверт, еще раз заглянул в него. Конечно же, он был пуст.

– Какой ключ? – Амбер выдернула из моих рук конверт и заглянула в него.

Конечно же, там было пусто.

Напряжение развеялось, и я охотно затараторил.

– У меня был ключ. Такая золотая металлическая загогулина, – я попытался объяснить. – Она как спираль вечности и дорога. Может, дело в ней. Я не мог открыть дверь, пока не вставил ее в замочную скважину. Серый человек из сна подсказал мне. Я попробовал и получилось!

– Но в моем шкафу нет замка, – удивилась Амбер.

Я подошел к шкафу, оглядел ручку. Пусто. И никакого замка!

– Может, ты сможешь его нарисовать, и мы пойдем к ключнику? И он сделает новый ключ.

Амбер протянула мой же пустой конверт и карандаш:

– Рисуй!

– Нарисовать-то я смогу, – я старательно выводил спираль и линию. – Но мне кажется, это был волшебный ключ, и его просто так не сделать.

– О! Это восхитительно! – хлопнула в ладоши Амбер и забрала конверт. – Можно я оставлю его себе?

Я кивнул. Ведь это был всего лишь пустой конверт.

– То есть у тебя ключ для путешествий во времени? – прищурилась Муха и скрестила руки на груди.

– Типа того.

– А как он работает?

– Я еще точно не знаю, – я начал разглядывать узор на ковре. – Это мое первое путешествие. И мне нужен ключ, чтобы вернуться домой.

Амбер внимательно посмотрела на меня и очень серьезно ответила:

– А мне никогда не хотелось домой. И, будь моя воля, я б ушла вместе с тобой!

Я удивленно посмотрел на нее, и девчонка тут же рассмеялась:

– Шучу! Давай, поищем твой ключ.

Похоже, она верила мне. И, кажется, эта девчонка была вполне ничего.

Мы обыскали каждый уголок ее комнаты, проверили ванну и коридор. Все безрезультатно!

– Может, ты его выронил на улице? – предположила Муха, когда мы на третий раз перерыли все содержимое шкафа. – Пошли, поищем?

– Пошли, – вздохнул я.

Мы вышли в коридор, и теперь я мог лучше разглядеть дом. Это был огромный особняк с двумя изогнутыми лестницами.

«Как крылья», – подумал я, и в памяти что-то шевельнулось.

Пока мы спускались по ступеням, я разглядывал портреты незнакомых и явно уже мертвых мужчин и женщин.

– Это твоя родня?

Амбер кивнула.

– Они любили птиц?

– С чего ты взял?

– У них у всех рядом вор́ оны. Вон у того на спинке стула сидит, – я бесцеремонно тыкал в лица напыщенным позерам. – У этой – на брошке. А этот, с хитрым прищуром, держит трость с набалдашником в виде головы птицы…

Легкое дежавю кольнуло в затылок.

– А, ты про это, – Амбер задумалась, стоит ли раскрывать семейные секреты. – Они просто все – члены одного клуба, что-то вроде не особо тайного общества для совместной игры в бридж.

– А, масоны, – понимающе протянул я. – Или Совет Сов?

– Нет, но, если хочешь, спроси моего отца?

– Твоего отца? – я как лом проглотил. Врос в ступеньку.

– Ну да, – пожала плечами Амбер. – Если не найдешь свой ключ, то вечером у нас чай и время историй. Он вернется из конторы, и мы будем пить чай.

– Спасибо, – слова царапали горло. – Но лучше поскорее найти ключ.

Наконец-то ступени и портреты закончились. Холодная цепкая мысль не отпускала. Слова Мухи пульсировали в мозгу: «Если не найдешь свой ключ». Осознание того, что я могу застрять в прошлом, бесшумно подкралось и, прыгнув, придавило всей своей массой. Острые клыки страха сомкнулись на моей шее. Я мог навсегда застрять в прошлом. Навсегда. В этом мире без интернета, тысяч не написанных книг и не сделанных открытий, мира, что в одном шаге от войны и катастрофы… А еще никогда не увидеть маму.

Исчезнуть. Она бы так и не узнала, что со мной случилось. Я не мог бросить ее так же, как мой отец!

– Маленькая мисс собирается прогуляться?

Я чуть не подскочил от неожиданности и, развернувшись, налетел в великана.

– Корв? – пролепетал я, пятясь.

Передо мной был слуга Паучихи! Огромный, взъерошенный, злобный…

– О, Макс, ты знаком с Корвином? – Амбер наклонилась ко мне и шепнула: – Но иногда я зову его Агулс, это «слуга» наоборот. Это так здор́ ово, выворачивать слова наизнанку – все простое сразу начинает звучать загадочно.

Но мираж рассеялся, и передо мной стоял всего лишь дворецкий. Очень высокий, но совсем не похожий на чудище из заброшенного дома. Моложе, опрятнее, и даже с улыбкой, хоть и весьма сдержанной.

Амбер потянула меня за руку к выходу:

– Мы немного погуляем – не беспокойся, Корвин. До вечернего чая всенепременно вернемся!

Мы были уже на улице, и Муха вцепилась в меня мертвой хваткой.

– Как ты узнал, что его зовут Корвин? – зеленые глаза так и буравили меня.

– Серьезно? – я, как мог, старался не выдать свое изумление. – Да у вас же кругом вороны! Как еще могло звать вашего Дворецкого?

Амбер непонимающе смотрела на меня.

– Ну, Корвин, корвус или корв, – пустился я в объяснения. – На латыни это «ворон». У вас же сплошной врановый клуб! А ты тоже явно в нем? На правах сороки или галки?

Я выдавил из себя улыбку.

– Кто бы говорил: сам-то как хорек без спроса влез в мой дом, – огрызнулась Амбер. – Грызун-вредитель!

– Между прочим, хорьки хищники, а не грызуны. И достаточно смышленые. И чего только все путают! Так что сочту это за