Герой туманной долины - Пола Гарнет

— Все так же, да? — сочувственно спросил Шеннон, сильнее прижимая к себе Виски, который положил голову на вытянутые лапы и задремал, изредка во сне дергая хвостом.

Кайл был младше Лейлы на двенадцать лет и одним только фактом своей молодости выводил родителей женщины из себя.

— Стало хуже. Гораздо хуже. Она совсем перестала с ними общаться, но они все равно звонят. Один день — раз в месяц — и сколько же после этого десятиминутного крика в трубку бывает пролито слез, ты бы знал…

Шеннон потупил взор. Кайл так и не познакомился с родителями Лейлы за три года совместной жизни, не рискнул съездить к ним, не поддался на ее уговоры. Он не хотел видеть в обращенном на него взгляде их разочарование, не желал отвечать на заданные надменно вопросы о его планах на будущее и том, что он в силах дать их дочери. Эллингтоны были уверены, что Лейла тянет Кайла на себе, а Шеннон был уверен, что без Кайла Лейла плыть не сможет.

Он был ее мечтой и сам грезил только о ней. Мечтой, которая — Шеннон видел — обернется болью и разбитыми сердцами обоих. Но лучше потом, чем сейчас.

Лейла в соседней комнате рявкнула «да пошли вы!» и, кажется, положила трубку.

— Мы не хотели портить тебе вечер, — вновь извинился Кайл, виновато почесывая затылок и на друга глаз не поднимая.

— Перестань, все в полном порядке, — как можно мягче сказал тот, поднимаясь с места. — Проверю, как там она, ладно?

Кайл кивнул, откинулся на спинку стула и принялся самозабвенно чесать за ушами виляющего хвостом Шона. Его взгляд тут же стал стеклянным.

Шеннон, постучав, вошел в комнату не дожидаясь приглашения, и присел на корточки рядом с сидящей на кровати Лейлой, прятавшей лицо за дрожащими ладонями.

— Сделай вид, что ничего не произошло, — прошептала она, не поднимая глаз. — Пожалуйста, притворись, что этого разговора ты не слышал — мне так будет гораздо проще.

— Какого разговора? — подыграл парень, склоняя голову к плечу, с тихим смешком замечая, что делает это так же, как всегда делала Делла.

Лейла убрала руки от лица, проводя по волосам, и натянуто улыбнулась.

— Ты изменился, — проговорила она, внимательно изучая глаза друга. — В лучшую сторону. Стал смелее, открылся наконец-то. Я тебя таким видеть не привыкла, но мне нравится, честно.

— Думаешь, это ее заслуга?

Шеннон знал, что Лейла поймет, кого он имеет в виду.

— Думаю, заслуга твоя, но Делла Хармон сыграла большую роль в твоем перерождении. Ты благодарен ей?

— Очень, — печально кивнул он, в полуулыбке поджимая губы. Тоска по ушедшим временам, которые он сам заставил уйти своим резким ответом, обращенным к ней — воодушевленной и счастливой, — смешалась с признательностью и теплой любовью в грустную симфонию внутри. Музыка текла плавно, напоминая о его собственном смехе, когда подруга обрызгала его водой Босфора, о ней, скачущей в волнах и не боявшейся намочить одежду, о ее сморщенном носе после глотка турецкой водки и попытке запить ее гранатовым соком, о ранних пробуждениях и сцепленных руках на выходе из самолета, когда он попытался удержать ее от падения с трапа.

Шеннон тогда схватил Деллу вновь, не думая о то, что делает, в первое мгновение перепугавшись, но тут же расслабившись — мечта вновь осталась тайной, продолжила хранить свой секрет. Он не смог выпустить ее руку даже в аэропорту, считая секунды прикосновения и пытаясь игнорировать ошарашенный взгляд подруги, которая не могла поверить, что он отважился держать ее так долго.

— Ты перестал видеть в ней спасителя?

— Почти сразу.

— Почему отказался от затеи? — спросила Лейла, вперившись в друга сосредоточенным взглядом. Он знал, что она хотела сбежать от собственных переживаний и в его словах найти ответ на свой вопрос, который мучал ее после разговора с родителями и не давал остыть. Это тоже был своего рода «мозговой штурм» — они к этой игре за годы дружбы привыкли.

— Потому что она не якорь — живой человек. Нельзя притвориться загнанным в угол животным и надеяться, что Делла спасет.

Брови Лейлы взметнулись вверх, на губах засияла легкая улыбка.

— Запомнил?

Шеннон кивнул.

— Я тогда на тебя сильно разозлился, — признался он, поморщившись. — Было обидно, очень, но подумалось, раз так во мне твои слова откликаются, значит и сам нахожу их правдивыми. Если бы ты была не права, они бы меня не задели. Так что… Я отрекся от задуманного и пустил все на самотек.

— И самотек тебя порадовал, — кивнула Лейла. Она выглядела довольной.

— Мне уже не так тяжело, как прежде, но…

— Никаких «но», Шеннон Паркс. Нельзя сидеть в чулане годами, а потом удивляться, что солнце слишком ярко светит в глаза. Нам всем нужно время, нам всем стоит запастись терпением и довериться жизни — она все расставит на свои места.

Лейла поднялась с кровати с тяжелым вздохом и указала на дверь, предлагая вернуться к Кайлу. Она убрала выбившиеся из хвоста пряди волос за уши, стерла осыпавшуюся на щеки тушь и две бледные, еле заметные соленые дорожки слез.

— Я горжусь тобой, Шеннон, — кинула она вдогонку, когда рука парня легла на дверную ручку. — Иди, скоро присоединюсь.

Тот с трудом улыбнулся и покинул комнату, замечая, как вновь начинают дрожать пальцы, как бьют ледяные иголки запястье, стремясь к локтю, как ломает кости.

«Возвращайся, Делла. Возвращайся, потому что без тебя мне в этом мире вдруг снова стало тяжело…»

Ему подумалось, что он стал зависим. От ее чистоты и легкости, естественности и забавной неловкости, от нее самой — той чудесной девушки, которая за маской напускной серьезности и взрослости не пряталась.

Он стал зависим, и когда она пропадала, ему не хватало воздуха. Это уже не дарило надежду, пугало больше, чем прежде, потому что Шеннон знал — если настанет момент, когда с Деллой Хармон придется прощаться так же, как приходится прощаться однажды со всеми людьми, он не сможет удержаться на плаву. Он утонет.

«Если ты и вправду руководишь нами, жизнь, не забирай ее у меня. Все, о чем прошу, — не забирай…»

А Делла словно услышала его через пространство.

Телефон в кармане завибрировал и завел свою привычную короткую мелодию.

Кайл вскинул голову и отвлекся от Шона, одними глазами задавая другу вопрос о Лейле, все еще прячущейся за дверью.

— Она в порядке, — соврал тот, — скоро придет. Он выудил смартфон, глянул на номер и нахмурился. Переводя взгляд на часы, отбивающие ритм