Король воров - Корнелия Функе

— Так что же это за история? — спросил Моска, наливая себе соку.

— Сейчас. — Ида Спавенто повесила свое пальто на спинку стула, отхлебнула глоток кофе и взяла сигарету.

— А мне можно одну? — спросил Риччио. Ида удивленно на него посмотрела:

— Разумеется, нет. Это же вредная привычка.

— Ну, а вы-то как же? Ида вздохнула:

— Пытаюсь отучиться. Но перейдем-ка лучше к истории. — Она откинулась на спинку стула. — Вам когда-нибудь рассказывали историю про карусель Милосердных сестер?

Ребята покачали головами.

— Сиротский приют для девочек на севере города, — проговорил Риччио. — Он вроде тоже каким-то милосердным сестрам принадлежит.

— Точно. — Ида добавила себе еще немного сахара. — Рассказывают, что лет сто пятьдесят назад, если не больше, один богатый купец преподнес этому сиротскому приюту очень знатный подарок. Велел построить во дворе карусель, с пятью резными деревянными фигурами, — изображение их и сегодня можно видеть над порталом этого сиротского дома. Под разноцветным деревянным навесом кружились в хороводе единорог, морской конек, водяной, нимфа и крылатый лев. Злые языки тогда утверждали, будто подарком этим богач хотел облегчить свою нечистую совесть, потому что когда-то собственноручно оставил у ворот приюта незаконнорожденного младенца своей дочери, но другие это оспаривают и утверждают, что он, наоборот, был очень добросердечным человеком и просто захотел поделиться своим богатством с бедными сиротами. Как бы там ни было, но уже вскоре по всей Венеции только и разговоров было что о чудесной карусели, а уж в таком городе, как Венеция, где к чудесам не привыкать, это что-нибудь да значит. Но прошло еще немного времени, и по городу распространился слух, что с этой каруселью под стенами сиротского приюта творятся очень загадочные вещи.

— Загадочные вещи? — повторил Риччио, глядя на Иду Спавенто широко раскрытыми глазами. Он и на Осу вот так же смотрел, когда та вслух им читала.

Ида кивнула.

— Да. Загадочные вещи. По всему городу говорили, что за несколько кругов карусель Милосердных сестер маленьких детей делает взрослыми, а взрослых, наоборот, превращает в детей.

На несколько секунд воцарилась полная тишина. Потом Моска недоверчиво усмехнулся:

— Это как же?

Ида пожала плечами:

— Об этом мне ничего не известно. Я что слышала, то и рассказываю.

Сципио отлепился от двери и, подойдя к Просперу и Бо, присел рядом с ними на краешек стола.

— А какая связь между крылом и каруселью? — спросил он.

— Сейчас дойдет и до этого, — сказала Ида и подлила Бо еще немного сока. — Но Милосердные сестры и дети-сироты недолго радовались замечательному подарку. Не прошло и нескольких недель, как карусель украли. Просто однажды сестры отправились с сиротами на прогулку в Бурано, а когда вернулись, ворота оказались взломанными, и карусели во дворе как не бывало. Ее так никогда больше и не нашли. Но оказалось, что в спешке воры кое-что потеряли…

— Крыло от льва! — прошептал Бо.

— Точно. — Ида Спавенто кивнула. — Никем не замеченное, оно так и валялось во дворе, пока одна из сестер случайно его не подобрала. Ей даже никто и не верил толком, когда она утверждала, будто это крыло от чудесной карусели. Но она все равно продолжала его хранить, а после ее смерти крыло перекочевало на чердак сиротского дома, где я его и обнаружила. Много-много лет спустя.

— А что вам-то на этом чердаке понадобилось? — спросил Моска.

Ида загасила сигарету.

— Я часто играла там, около голубятен, — сказала она. — Голубятни там очень старые, еще со времен, когда письма друг другу посылали голубиной почтой. В Венеции этот вид связи очень любили. Когда богатые венецианцы на лето уезжали за город, они таким образом посылали весточки домой. Я обычно придумывала себе такую игру, будто меня на чердаке заперли, а я выпускаю своих голубей, чтобы позвать на помощь. И вот однажды в пыли и голубином помете я нахожу это крыло. Одна из старых сестер-монахинь еще помнила, откуда это крыло взялось, она-то мне про карусель и рассказала. А когда увидела, как меня вся эта история захватила, она мне это крыло просто оставила.

— Так вы в сиротском доме играли? — Сципио смотрел на нее подозрительно. — А как же вы там оказались-то?

Ида провела рукой по волосам.

— Я в этом сиротском доме росла, — ответила она. — Больше десяти лет. Наверно, это были не самые счастливые годы моей жизни, но некоторых сестер я до сих пор иногда навещаю.

Оса смотрела на Иду не отрываясь, будто только сейчас увидела ее лицо. Потом вдруг потянулась за своей курткой и выхватила оттуда фотографию, которую оставил им граф. Она придвинула фотографию Иде.

— Вот там, за крылом, вам не кажется, что это на голову единорога смахивает?

Ида Спавенто склонилась над фотографией.

— Откуда у вас этот снимок? — спросила она. — От вашего заказчика?

Оса кивнула.

Сципио подошел к кухонному окну. На улице все еще была непроглядная темень.

— Так если на этой карусели прокатиться, можно взрослым стать? — спросил он.

— Да, после нескольких кругов. Странная история, правда? — Ида поставила чашку в мойку. — Но, полагаю, ваш заказчик сможет рассказать ее еще лучше, чем я. Мне кажется, он знает, куда подевалась карусель Милосердных сестер. Иначе зачем бы ему поручать вам выкрадывать у меня крыло? Вероятно, без этого крыла у него карусель не вертится.

— Он уже очень стар, — сказал Проспер. — У него совсем немного времени осталось, чтобы карусель запустить.

— Знаете что, синьора? — Моска провел по крылу рукой. Старое дерево было шероховатым на ощупь. — Если это крыло и впрямь от льва на карусели, то вам, вообще-то говоря, от него тоже проку немного. А раз так, то, наверно, вы могли бы отдать его нам, разве нет?

Ида Спавенто улыбнулась.

— Вот как? Отдать, значит? — Она отворила дверь в сад и впустила в кухню волну холодного ночного воздуха. Постояла какое-то время на пороге, спиной к ребятам, потом вдруг резко повернулась. — А как насчет сделки? — спросила она. — Я отдаю вам крыло, вы доставляете его графу, тот вам платит, но за это…

— Ага, сейчас главная закавыка и будет, — пробурчал Риччио.

— Но за это, — продолжила Ида Спавенто, — мы проследим, куда граф с моим крылом направится, и, быть может, найдем карусель Милосердных сестер. Я говорю «мы», потому что, разумеется, пойду с вами, это одно из условий нашей сделки. — В ожидании ответа она, не отрываясь, смотрела на лица ребят. — Ну, что скажете? Я не требую своей доли в вашем вознаграждении. Работа фотографа приносит мне больше денег, чем я в состоянии потратить. Ну же, соглашайтесь!

Но ребята смотрели на нее без особого восторга.