Четыре сестры - Малика Ферджух

13

Питбуль в анораке

Так же, как раньше она караулила доставку, Беттина караулила теперь телефон, почтальона и шум двигателей. На каждый звонок, на каждый звук за окном она выныривала откуда ни возьмись и бежала открывать. Или кидалась на телефон. Иногда снимала трубку, когда надо было открыть дверь, или наоборот.

Однажды вечером, около девяти часов, с улицы донесся рев мопеда. Беттина буквально вылетела на крыльцо. В ярко-желтой юбке, колготках в красную и оранжевую полоску, толстом коричневом свитере и зеленом, как трава, шарфике.

Это был почтальон. В этот поздний час он не разносил почту, а предлагал новогодние календари. Он был очарован полихромным явлением, которое представляла собой Беттина.

– Красивая, как рождественская елка! – сказал он.

Шарли купила у него календарь, позволив Энид выбрать картинку (Энид долго колебалась между видом Альп, напомнившим ей последние зимние каникулы с родителями, щенками спаниеля в корзинке и дельфинами в бассейне). Почтальон был очень терпелив.

Разочарованная Беттина ушла.

Назавтра вечером дверной звонок раздался в половине девятого. Беттина бросилась к двери. В желтых брюках в клетку, лиловом жилете, голубых сапожках и малиновой шапочке.

Стоявшая на пороге женщина была маленькой, худенькой, с бархатной повязкой на голове и в черном анораке. Но это был не Мерлин. Беттина вздохнула.

– Здравствуйте. Сесилия Зербински. Мюгетта, наверно, говорила вам обо мне, я ее сиделка.

Гортензия вышла вслед за Беттиной и взглянула через ее плечо. Зербински! Так у нее есть имя. И даже красивое имя. Сиделка узнала Гортензию.

– Простите, что беспокою, – сказала она. – У нас вылетела пробка. На втором этаже темно. Шесть ампер, двести тридцать вольт, у вас не найдется?

Ее впустили в дом. Она была ненамного старше Шарли. Женевьева хотела помочь ей снять анорак. Сесилия Зербински отказалась и только расстегнула молнию.

– Я не буду задерживаться, Мюгетта одна в темноте. Мне нужна только пробка, шесть ампер, двести тридцать вольт.

– Жаль, что Базиля нет, – посетовала Энид.

– Да кому он нужен? – фыркнула Женевьева. – Мы все умеем менять пробки. Базиль больше спец по коротким замыканиям.

– Тогда нас двое! – засмеялась Сесилия Зербински.

Гортензия по-быстрому приготовила ромашковый чай, пока Женевьева и Энид рылись в чулане с инструментами.

– Вы не очень скучаете? – спросила Шарли сиделку. – Место здесь уединенное.

– Я была бы счастлива, если бы Мюгетта узнала, что существует глагол «скучать».

– Вы правда не хотите присесть?

– Спасибо, нет. Мне нужна только пробка, шесть ампер, двести тридцать вольт.

– Вот она! – пискнула Энид. – В упаковке!

– Отлично.

Сесилия Зербински допила чай, взяла пробку и застегнула молнию анорака.

– Что ж. Большое спасибо.

Энид потянула ее за рукав.

– А какая болезнь у Мюгетты? Тяжелая?

Из дневника Гортензии

На дом обрушилась тишина.

– Лейкемия, – сказала Зербински.

Значит, тяжелая. Но Энид этого не знала, она повторила:

– Тяжелая?

– Многие выздоравливают.

Зербински объяснила, что предстоит обследование, которое по кажет, помогло ли лечение. А пока Мюгетте нужно отдохнуть. По этому они и приехали в дом Брогденов.

– К счастью, вы не одна о ней заботитесь! – сказала Женевьева. – У нее есть тетя Валер…

Я перебила ее:

– Еще ромашкового чаю?

– Нет, спасибо, – ответила Зербински, – мне нужна только пробка…

– …шесть ампер, двести тридцать вольт, – договорила я за нее. – вы гораздо симпатичнее, чем…

Чем что? Как закончить фразу? Чем все, что говорит о вас Мю гетта? Я почесала нос.

– …чем… вообще сиделки.

Сесилия рассеянно сняла катышек с рукава свитера, который высовывался из-под анорака.

– Мюгетта зовет меня питбулем. Наверно, потому что очень меня любит.

Я покраснела, фуууф…

– Но, – продолжала она, улыбаясь, – она не знает, что я ее просто обожаю, я зову ее Клопиком.

14

Рождественское меню и мини-рождество

Настало время рождественских секретов. Все старались, чтобы их не увидели с покупками, запирались на ключ, чтобы упаковать подарки, прятали их в таких местах, где, по идее, трудно было что-либо найти.

Так Энид обнаружила сверток, который высовывался из-за бачка унитаза, когда задрала голову, чтобы позвать Гнома Ей стало любопытно (хоть она и догадывалась, что это), она влезла на унитаз и достала его.

Это был подарок ей от Базиля. Целую минуту (короткую, но насыщенную) она боролась с желанием его открыть. Наконец отодвинула в сторону, чтобы не видеть снизу и освободить карниз, на который выходил Гном. В тот же день Женевьева нашла под буфетом два свертка в золотой бумаге, Шарли обнаружила еще два у камина под поленьями.

Гортензия, вернувшись в этот вечер домой, быстро сунула свои покупки в укромное местечко, известное ей одной: это была дыра, прогрызенная Майкрофтом с семейством под брюхом большого кресла с подголовником.

– Индейка будет? – спрашивала Женевьева в соседней комнате.

– Если только по цене килограмма картошки, – отвечала Шарли.

Гортензия вышла к ним. Женевьева составляла список покупок к Рождеству, Шарли с мрачным видом подписывала платежные квитанции и считала, считала…

– Если хотите бесплатную индюшку, – сказала Гортензия, – съешьте Беттину.

Удостоверившись, разумеется, что Беттины поблизости нет.

– Фуагра? – продолжала Женевьева.

– Слишком дорого, – покачала головой Шарли.

– Нет, если купить у Сидони.

– Я сказала «нет».

– Рождественское полено?

– Мы сделаем его сами.

– Кто это «мы»?

– Ты.

Женевьева посмотрела старшей сестре прямо в глаза:

– А за лангустом, морскими гребешками и омаром выйдем на плоту в море и забросим сети?

– Кто сказал, что надо есть омара и морские гребешки? – проворчала Шарли.

Тут явилась Беттина. В сапожках цвета фуксии, шапочке и шарфе цвета золота, с веками цвета сливы.

Она фыркнула на Шарли:

– Ты стала скрягой, как тетя Лукреция, или мы такие бедные?

– Я стала скрягой, потому что мы бедные.

– До такой степени?

– Ху же.

«Как только Беттине пришло в голову сшить себе этот пояс из искусственного меха?» – удивилась про себя Гортензия. Женевьева пососала карандаш:

– У меня есть гениальная идея рождественского меню. Сандвичи с пюре, жаркое из латука и суфле из жевательной резинки.

Шарли сдалась. Но не совсем.

– Ладно, индейка и полено. Но никаких фуагра и омаров.

– Вот и чудненько, – сказала Женевьева. – Я все равно против откорма гусей и не желаю варить в кипятке живых существ, кроме тех, что хотят накормить меня поленом из жвачки на Рождество.

В дверь позвонили. Все заметили быстрый взгляд Беттины в зеркало. Она поправила золотую шапочку и убежала с криком:

– Я иду!

– Она уже там, – заметила Женевьева.

– Она ждет Деда Мороза?

И