Аня здесь и там - Мария Данилова

– Do svidanya! – прокричал Исмаил и помахал фуражкой.

– Yolki palki! – крикнул Хот-дог.

Утомленная сборами, мама сразу задремала в машине. Мы с папой тоже ехали молча: смотрели на Нью-Йорк и прощались.

Мы проезжали Бродвей, где я познакомилась с Хот-догом, Центральный парк, который тянулся целых пятьдесят кварталов, совершенно не как Дедушкина грядка с перцами, Музей современного искусства, в котором я потерялась, и полицейский участок, в котором потом нашлась. Мимо нас проплывали небоскребы, коричневые кирпичные дома и пожарные лестницы, пиццерии, все до одной самые лучшие в Нью-Йорке, кафе, где продавались пончики с шоколадным кремом и посыпкой. Около детской площадки стоял фургон с мороженым мистера Софти и играл свою веселую музыку.

Кто бы мог подумать, что я буду по всему этому скучать.

В Бостоне мы сняли новую квартиру. Она была похожа на нашу нью-йоркскую, тоже просторная, светлая и пустая, но в ней была еще одна комната – ведь нас скоро должно было стать больше.

Папа сразу вышел на новую работу, а мы с мамой остались дома, чтобы навести уют и подготовиться к появлению сестрички. Например, нам нужно было купить детскую кроватку – тоже по интернету, как и мне.

Чтобы наша новая гостиная не казалась пустой, я нарисовала много картин, и мы с мамой развесили их на стенах. В основном это были мои любимые темы: черничный лес, малинник, дама в фиолетовом купальнике, коровы. Но и несколько новых тоже добавилось: светловолосая девочка и рыжий мальчик, свисающие с турника вниз головой, высокий мужчина в темно-синем костюме с черепахой в руке, молодые мужчина и женщина в голубом.

Судя по тому, как ходуном ходил мамин живот, моей сестричке уже не терпелось появиться на свет. Но мы просили маму подождать, пока не прилетят Оля с Лешей. Они не хотели пропустить рождение внучки.

Каждое утро я прибегала к маме и папе в спальню. Посреди кровати возвышалась огромная гора, это был мамин живот. Наверное, именно так и выглядит Эльбрус, самая высокая горная вершина России, о которой нам рассказывала Елена Геннадьевна. Где-то у подножья Эльбруса на подушках лежали мама и папа.

– Мам, ты держишься?

– Держусь! – бодро отвечала мама.

– Ну хорошо, держись дальше.

А когда к нам наконец прилетели Оля с Лешей, по утрам я прибегала в родительскую спальню, чтобы поторопить маму. Мне не терпелось увидеть сестричку.

– Мам, ну давай уже скорей, постарайся.

– Стараюсь как могу, – улыбалась она.

Наконец как-то утром я вбежала в мамину с папой комнату, но Эльбруса в их кровати не увидела. Мамы с папой там тоже не было – все трое уехали в больницу.

Мы с Олей и Лешей позавтракали, помыли посуду, поиграли в лего, даже пропылесосили от нечего делать.

А новостей из больницы все не было.

Чтобы отвлечься, мы решили пойти в зоопарк. По радио рассказывали, что в местном зоопарке недавно родился детеныш-панда, его назвали Бэй-бэй.

Мы долго не могли найти панд и вместо этого набрели на жирафов.

Как и в нью-йоркском зоопарке, жирафы жили здесь на большой зеленой поляне, обнесенной высокой оградой. Но к ней была еще пристроена лестница с небольшой площадкой, стоя на которой можно было кормить животных.

Я вмиг взбежала по лестнице, Оля и Леша поднялись за мной.

Сотрудница зоопарка дала мне несколько листьев салата, и ко мне сразу потянулась огромная жирафья морда.

Мне почему-то сразу показалось, что это девочка – у нее были добрые и нежные глаза с длинными, густыми ресницами. Она высовывала свой огромный черный язык и осторожно брала с моей ладони салат.

Чем-то эта жирафа напоминала мне Лулу. У нее был такой же редкий окрас – белый в коричневую сетку, а не наоборот, как у других жирафов. Только в отличие от Лулу она не грустила, была в прекрасном настроении, и вокруг нее крутились друзья.

Интересно, как там поживает моя Лулу?

– Какая ты славная, – сказала я ей по-русски, потому что мне кажется, что животные не чувствуют разницу между русским и английским. Я думаю, для них мы все говорим на одном человеческом языке.

– Это наша новенькая девочка, она совсем недавно у нас, – рассказала сотрудница зоопарка. – До этого она была в другом зоопарке, но там не прижилась. Местные жирафы не приняли ее, ей было одиноко.

– Бедная. – Я погладила жирафью морду. – Как я тебя понимаю. Тяжело переезжать на новое место, тяжело без друзей.

– В том зоопарке она мало ела, мало двигалась и начала болеть, – продолжала сотрудница. – Зато у нас она быстро пошла на поправку. Правда, Лулу?

Я вздрогнула.

– Как вы ее назвали?

– Лулу.

У меня пересохло в горле.

– А из какого зоопарка она переехала к вам? – спросила я, затаив дыхание.

Хотя можно было уже не спрашивать. Я и так знала ответ.

– Из Нью-Йорка.

Я прижалась к ее теплой морде, и Лулу лизнула меня в лицо своим шершавым языком.

– Лулу! Дорогая моя Лулу! Неужели это ты?

И я рассказала Оле и Леше о том, как в Нью-Йорке мы с классом ездили в зоопарк, и я видела там одинокую жирафу, и как она стояла в стороне, а другие жирафы не дружили с ней. И мне тоже поначалу было одиноко, и мне тоже тяжело было общаться с одноклассниками, потому что я не знала английского, да еще и один мальчишка все время обижал меня. А потом я заговорила по-английски, и у меня появились друзья, и все наладилось. А теперь я в Бостоне, и Лулу, мой друг, тоже здесь, со мной!

– Лулу! Я так рада! – Я протянула ей еще один лист салата. – Я буду приходить сюда часто-часто, я буду навещать тебя вместе со своей сестричкой!

Я повернулась к Оле.

– Есть какие-то новости из больницы?

Оля достала из сумочки телефон, вздохнула и замотала головой. Она старалась казаться спокойной, но я видела, что она волнуется – постоянно перекладывает сумочку из одной руки в другую.

– Так-так, не раскисать! – строго сказал Леша и взял одной рукой меня, а другой – Олю. – Пойдем поищем панд.

Бэй-бэй оказался очень милым, но совсем не таким, каким я его себе представляла – не большой черно-белой пандой, а маленькой, красной. Он был размером с кота и походил скорее на енота, чем на медведя. Шерсть на спине Бэй-бэя была красно-рыжая,