Аня здесь и там - Мария Данилова

А вдоль пупка, у наших ног, цвели кувшинки: плоские, как тарелки, зеленые листья с треугольным вырезом у края, будто зеленые сердечки, а между ними белые пиалы распустившихся цветов.

– Как здесь красиво! – сказал папа, и капелька воды скатилась у него по лицу.

– Очень, – ответила я. – Даже лучше, чем на том берегу.

Мы молча смотрели вдаль, и я думала о том, что жизнь часто преподносит нам сюрпризы и что с этим, увы, ничего не поделаешь. Бывает так, что ты стремишься куда-то, но тебя вдруг уводит в сторону, и ты оказываешься совсем не там, куда шел – или плыл. Поначалу тебе может быть досадно и грустно: что такое? как же так? Но если с тобой твои близкие и если ты веришь в себя и стараешься не раскисать, то со временем все наладится. И там, в этом новом месте, окажется совсем не плохо, а может, и вовсе хорошо.

Вечером того дня мы лежали в гамаке: мама, папа, между ними я, а сверху по нам ползала Соня, утыкаясь в нас своими пухлыми ручками и кряхтя.

Я крепко обнимала папу и прижималась лицом к его колючей щеке – с тех пор как они с мамой окончили университет, он стал носить бороду. Через несколько дней папа должен был улететь обратно в Бостон, а мы оставались здесь на все лето – сначала у Бабушки с Дедушкой, затем возвращались на дачу к Оле и Леше.

А в конце августа нам тоже предстояло вернуться в Бостон – меня там ждала школа, мама выходила на новую работу, а Соня готовилась пойти в ясли. Мы теперь жили там.

Но я не грустила. Впереди у меня было целое лето, полное солнца, озера, черники, малины и Бабушкиного сливового компота. И куча планов.

Я собиралась ловить рыбок в сачок, ходить с мамой в лес за черникой и лежать на нашей с ней полянке, рассматривая небо. К нам должен был приехать Андрюша, и я решила, что мы с ним займемся поиском мужа для козы Симки. Ведь кто-то же должен позаботиться об этом!

А еще – Леша оборудовал на даче бадминтонную площадку и обещал научить меня играть в бадминтон.

Из распахнутого окна на кухне было слышно, как шипели сырники у Бабушки на сковородке. Или, может быть, котлеты? Нет, котлеты были на обед, значит, сейчас точно сырники.

– Идите в дом! Ужин! – крикнула Бабушка.

– Еще пару минут, мам, – отозвался папа. – Тут так хорошо.

Я задумалась – а где мой дом?

Здесь, в деревне, у Бабушки и Дедушки? Под соснами у Оли с Лешей? В нашей старой московской квартире? В Нью-Йорке – с Хот-догом и Исмаилом? В Бостоне – с Оливией, Софи, Даней и Лулу?

Солнце медленно съезжало вниз по оранжевому небу, пока не опустилось прямо на опору электропередач. И издалека казалось, что кто-то насадил на столб огромный белый шар.

Было тепло, лицо обдувал летний ветерок. В воздухе пахло травой и клевером. На соседском участке блеяла Симка, но совсем робко, видимо, боялась Бабушкиного гнева. Где-то рядом жужжала стрекоза.

Папа опустил руку на землю и стал тихонько раскачивать гамак.

Соне это очень понравилось, и при каждом качке она верещала от радости и вскидывала вверх руки.

– Кач-кач, – говорила мама. – Кач-кач.

А Соня смеялась и повторяла:

– Ка-ка. Ка-ка.

Вот он, мой дом – полосатый гамак, а в нем мама, папа, Соня и я.

Интересно, на какую букву мы теперь похожи?