Хрустальный ключ - Тамара Крюкова

— Вот монета отчеканенная при Александре Македонском. Неужели она тебе не нравится? Возьми ее. Нам она ни к чему, а тебе пригодится, — одна из берегинь протянула ему золотой кружочек.

Петька бережно взял монету. Такой не было ни у одного мальчишки, и Петька не мог удержаться от соблазна.

— Спасибо, ю с благодарностью кивнул он.

— А погляди на эту. Смотри, как хорошо она сохранилась, — ворковала берегиня. На монете четко вырисовывался профиль Наполеона.

Вслед за луидором последовали пистоль, су и экю; денарий-этель Реда II и денарий Карла Великого, гинея и фартинг, дублоны, пиастры, квадрупли, серебряные полушки и ефимки, пул Тверского княжества и новгородская копейка с изображением Георгия Победоносца, поражающего змея, златники и серебряники князя Владимира… Стопка монет быстро росла. Петька поглядел на Дашу. Та, не в силах остановиться, складывала в кучу все новые и новые наряды. Ее уже было почти не видно за ворохом пестрого тряпья.

— Дашка, куда ты столько набрала? Ты думаешь, мы это с собой поволочем? — остановил ее Петька.

— А ты на себя посмотри. Как будто ты не набрал, — огрызнулась Даша.

Даша была права. Горка монет возле Петьки была довольно внушительных размеров. Петька и не заметил, как увлекся, пополняя свою коллекцию.

Берегини, грациозно помахивая хвостами, плавали по гроту, великодушно предлагая:

— Не стесняйтесь. Берите все, что вам нравится, сколько можете унести и больше того. Сегодня, в колдовскую ночь, нам ничего не жалко.

Петька строго поглядел на сестру.

— Я если что и выбрал, то сам понесу, а тебе кто нести будет?

— И я сама понесу, — решительно сказала Даша, обеими руками сгребая ворох нарядов, расшитых жемчугами и самоцветами, но ей оказалось не по силам даже приподнять его, не то что нести с собой. Даша заколебалась, выбирая, какие из нарядов взять, а какие оставить. Все они были хороши, и ей было жаль расстаться с ними.

Петька попробовал распихать отобранные монеты по карманам, но карманы были явно маловаты. Он набил их до отказа, а куча монет перед ним не убывала, а росла. Петька попытался отобрать самые лучшие монеты, но каждая из них казалась лучшей и самой ценной. Чем больше Петька выбирал, тем труднее ему было оставить хоть одну из них. Вскоре перед Петькой выросла настоящая гора из золота и серебра, а берегини открывали перед ним все новые сундуки.

Даша копалась в ларцах с диадемами, кольцами, браслетами, ожерельями. Каждое колечко, которое она примеряла, ладно и крепко сидело у нее на пальчике. Казалось, все здесь было сделано специально для нее. Даша была так увлечена, что забыла о времени.

Петька словно царь-Кощей склонился над очередным сундуком. Он бережно перебирал золотые, серебряные и керамические кружочки. Вот они — самые ценные монеты. Такие можно увидеть только в музеях, ведь они были отчеканены еще в древнем Египте. Петька в который раз стал доставать из карманов одни монеты, чтобы поменять их на другие. Вдруг рука его наткнулась на кошелек, подаренный эльфами.

«Как же я про кошелек забыл? Можно ведь и его набить. Чего зря месту пропадать», — подумал Петька и щелкнул замочком кошелька. В тот же миг из кошелька выкатилась горошина. Петька хотел поднять ее, но, горошина покатилась и вдруг превратилась в соломинку. Соломинка, плавно покачиваясь поплыла прочь. Петька, оставив монеты, последовал за ней. Проплыв тройку метров, соломинка ткнулась между кораллов и исчезла в темной нише. Озадаченный, Петька шагнул в черный проем. Голубоватые лучи не проникали сюда, нечего было и думать, отыскать здесь соломинку. Петька вгляделся в темноту.

В нише лежала громадная куча монет. Золотые и серебряные кружочки тускло отсвечивали в полумраке. На куче что-то белело. Петька подошел поближе и оцепенел. На злате-серебре, обнимая его руками в порыве последней предсмертной ласки, лежал скелет.

Несколько мгновений Петька стоял как громом пораженный. Его пронзила страшная догадка: этот человек так же как они выбирал подарки берегинь. Он набирал все больше и больше, не в силах остановиться и расстаться с дарованным ему сокровищем.

Петька попятился из ниши. Вдруг он наткнулся на кого-то и, резко обернувшись, увидел берегиню. Она ласково улыбнулась ему.

— Кто он? — Петька показал в сторону скелета.

— Забудь о нем. Пусть тебя не заботит его судьба. Он жаждал богатства, и мы даровали ему все, что он хотел. Он умер счастливым.

— Он не смог вынести наверх всего, что хотел? — дрожащим голосом спросил Петька.

— Он просто не умел выбирать. Но ты-то ведь умеешь? Погляди на эти монеты. Ты обязательно выберешь самые лучшие, самые нужные.

Голос берегини околдовывал. Петька понял, что если он вновь начнет перебирать монеты, они с Дашей уже никогда не выберутся отсюда.

— Нет! Мне не нужно такого счастья! — крикнул Петька. Он подбежал к Даше и стал снимать с нее кольца, бусы и браслеты.

— Что ты делаешь? — пыталась сопротивляться сестра.

— Дашка, клади быстро все назад. Нам ничего не нужно, — Петька сорвал с Даши последнюю драгоценность и, швырнув ее в ларец, потащил сестру к выходу из грота.

* * *

В мрачном ущелье, где спало Лихо Всем Лихам Лихо раздался вздох досады.

Морра рассерженно топнула по клочьям темных туч, клубившихся на дне бездонной пропасти, так что те разметались в стороны и крикнула:

— Эй ты, Лихо ничтожное. Тебе только бахвалиться, а сделать, как я погляжу, ты ничего не можешь. Проку от тебя не больше, чем от Лиха безобразного. Чего ты добилось своей хитростью?

— Не спеши. Всему свой черед, — вздохом ответило ей ущелье.

* * *

Даша упиралась и не хотела идти.

— Знаешь, Петенька, может тебе ничего и не нужно, а мне нужно, капризно сказала она.

Петька не слушал сестру. Он обратился к берегиням:

— Спасибо за ваши подарки, но лучше вы нас к Полуночке, проводите, а то мы и так задержались.

Берегини плыли следом за ребятами, уговаривая их вернуться:

— Дорога от вас не убежит. Если ты гнушаешься наших даров, то пусть хоть твоя сестра возьмет что-нибудь на память. Почему ты не хочешь порадовать ее?

— Да, Петь, порадуй меня. Давай чего-нибудь возьмем, — канючила Даша.

— Порадовалась и хватит. Хорошего по-немножку, — строго сказал Петька.

Он понимал, что если бы не эльфы и их спасительная соломинка, ему с Дашей уже никогда бы не выйти из глубин озера.

Мимо проплыла стайка ярко-алых рыбок. На фоне сочной синевы они были настолько красивы, что Петька невольно залюбовался ими. Он и не заметил, как в это время одна из берегинь подплыла к Даше и прошептала ей на ушко:

— Бедняжка. Как плохо иметь такого жестокого брата. Он совсем не думает о тебе.