Бердолька Чарли и Гертруды Богранд - Д. Мицкис

Вскоре наступили заморозки. Озеро у 66-й улицы даже замёрзло и превратилось в широкий каток, на котором собирались местные жители. Бабушка Матильда нашла на чердаке дома номер шесть старенькие коньки и вечерами учила внуков кататься. И хотя можно было помогать себе крыльями, чтобы удерживать равновесие, Чарли умудрился несколько раз упасть на лёд. Вставать ему помогал Роберт Готли, который знакомил соседей со своими дочерью и внуком:

– Они только недавно здесь. Адаптируются, – говорил он старушке Трухти Кимор, расчищающей первый снег. – Прибыли из Дублина. Ещё не свыклись.

С начала декабря Чарли и Гертруда могли думать только об одном. Рождество. От Кристофера во время повесток у мистера Михаэля Шамса они узнали, что здесь это – самый большой праздник. К нему всегда особенно готовились, но никогда об этом не рассказывали – все приготовления держались в строжайшем секрете. Даже Линда Глум мечтательно интриговала рассказами о праздниках здесь:

– Да вы и сами увидите. Осталось ведь всего ничего. Это как первый хруст снега под ногами. Приятно, но сложно описать. Нужно почувствовать.

Чарли и Гертруде это сложно было представить. В Монастыре Святой Марии запрещалось даже ставить ёлку (кроме одного раза, да и то – благодаря Мистеру С.). Агнус «Гнусный» Гробб строго следил за тем, чтобы никто не обменивался рождественскими подарками. («Ёлка?! Подарки?! Какая чушь! Из-за них вы забываете об истинном значении Рождества!») Хотя обмениваться было особо и нечем.

Утром двенадцатого декабря снег укрыл город пышным белым покрывалом. Из-за сильных метелей все полёты значились как «не рекомендованные».

Немногочисленные гуляющие шагали по городу неторопливо, пряча руки в карманы тёплых хитонов, а головы – в воротники.

Гостиную дома номер шесть на 66-й улице украсили бледно-голубыми цветами. Бабушка Матильда рассказала:

– Сильная трава: с ней поведёшься – желанного не потеряешь. Сегодня хороший день. Праздничный.

Бабушка Матильда пекла обрядовое печенье дня – шоколадную Калету – и слушала радио, по которому передавали «об очередном без вести пропавшем глупце». Почта и газеты доставлялись медленно. Даже срочные «Телеграммы-вспышки» доходили несколько часов. Некоторые и вовсе терялись.

Было настолько холодно, что, казалось, заледенела и радуга над городом.

Несмотря на это, миссис Эндора Пипкин смогла прислать «молнию». Она написала:

…утром наслушивали воду. Сходили с Тутси к озеру. И Гордон прорубил прорубь! Сам! Вода шумная. Видимо, стужа затянется…

А позже, когда метель всё же немного поутихла, бабушка Матильда сама отвела внуков к озеру, чтобы они рассыпали там семена льна:

– Подумайте о хорошем, родные мои. Загаданное должно сбыться!

Вечером на катке зажгли яркие жёлтые фонарики. Тутси «Ласточка» Фридерман угощала всех горячим глинтвейном, бабушка Матильда – шоколадной Калетой, а Гордон и Эндора Пипкин – своей добротой. Казалось, на катке собралась вся 66-я улица. Даже старушка Трухти Кимор вышла на лёд к мистеру Роберту Готли и его семье.

Вдоль берега горели десятки праздничных костров.

Кто-то из собравшихся обсуждал вступившие в силу запреты на все виды ткаческих работ и мотание ниток. Они должны продлиться до Нового Года:

– Слава небесам, я успела связать Гордону носки. – Миссис Эндора Пипкин допивала вторую порцию глинтвейна.

Старушка Трухти Кимор пошутила, что с сегодняшнего дня «день начинает увеличиваться на одно просяное зернышко». И принялась выспрашивать о приходе в дом первого посетителя:

– Должен мужчина первый войти в дом? Или мальчика будет достаточно?

Вечер был наполнен весельем – несмотря на усиливающуюся метель. Многие даже собрались в шутку гадать на ритуальное блюдо из зёрен пшеницы, зеркало, нож и щепки из калиток на 66-й улице. Тутси «Ласточка» Фридерман хотела вызвать вещий сон, в котором должна была увидеть своего суженого. Все знали, что это – мистер Роберт Готли.

Всё менялось очень быстро. Планы, желания, мечты. И когда Чарли и Гертруда направились в дом, чтобы выпить на ночь по чашке горячего какао, они неожиданно получили «молнию». Это было приглашение от Рупертины:

В честь окончания мУчений

Твоих, моих и всех ребят.

Зовём тебя для приключений —

Тадам! Весёленьких плюща́т!

Рупертина Никльби

На другой стороне голубого свитка с бабочками прилагался адрес: трактир «Блудоум» в Розовом переулке. Пятница. В пять.

Гертруда не знала, как отпроситься у бабушки: ведь на встречу наверняка приглашён Эдвард. Но, без сомнений, отпроситься нужно сегодня. Пока у бабушки Матильды хорошее настроение.

Ближе к полуночи, когда соседи начали расходиться по домам, а Тутси «Ласточка» Фридерман отправилась на ужин к Роберту Готли и его семье, Гертруда подошла к бабушке и сказала заранее подготовленную речь:

– Матильда! Нас с Чарли пригласили ребята на вечер-встречу. В пятницу. – Она открыла дверь, помогая бабушке войти в дом. – Не будешь против?

– Мне приятно, что ты спрашиваешь у меня разрешения. – Бабушка Матильда улыбалась, снимая пышный зимний хитон. – А там будет тот мальчик?

– Кристофер? – Гертруда посмотрела в потолок глазами «святая невинность». – Не знаю. Но наверняка будут все ребята из Сообщества «Плющ».

– Если ты обещаешь не делать глупостей, одеться потеплее и не пить холодное, то я не против. И обещай присматривать за Чарли.