Энн из Эйвонли - Люси Мод Монтгомери

– А теперь посмейся, Шарлотта… и погромче.

Шарлотта, которая по приказу мисс Лаванды и на голову бы встала, забралась на каменную скамью и от всей души громко расхохоталась. Из-за реки к ней вернулось раскатистое эхо. Казалось, множество маленьких человечков, укрывшихся в лиловом сумраке колючего ельника, передразнивают этот смех.

– Всех приводит в восхищение мое эхо, – с гордостью произнесла мисс Лаванда, словно эхо было ее личной собственностью. – Мне оно самой нравится. Эхо – неплохое общество… При наличии чуточки воображения. В тихие вечера мы сидим здесь с Шарлоттой Четвертой и развлекаемся, перекликаясь с ним. Шарлотта, отнеси горн в дом и повесь аккуратно на место.

– А почему вы зовете ее Шарлоттой Четвертой? – не смогла сдержать распирающее ее любопытство Диана.

– Чтобы в мыслях не спутать ее с другими Шарлоттами, – сказала серьезно мисс Лаванда. – Они так похожи друг на друга – их не различить. На самом деле она не Шарлотта, а… Дайте подумать… Кажется, Леонора… Да, так и есть. Вот как это случилось. После смерти матери я не могла остаться здесь одна, а платить взрослой прислуге недоставало денег. Поэтому я пригласила к себе жить и помогать по хозяйству маленькую Шарлотту Боумен, взамен кормила ее и одевала. Так в моей жизни появилась Шарлотта Первая. Ей было всего тринадцать. Она жила со мной до шестнадцати лет, а потом уехала в Бостон, там у нее перспектив было больше. Тогда ко мне поступила ее сестра Джульетта.

У мисс Боумен была слабость к вычурным именам. Сестра внешне походила на Шарлотту, и я стала называть ее так же… Она не возражала. Со временем я и думать забыла, что ее могут звать иначе. Она была Шарлоттой Второй, а после ее ухода пришла Эвелина, ставшая Шарлоттой Третьей. Теперь у меня Шарлотта Четвертая, но, когда ей исполнится шестнадцать… сейчас ей четырнадцать… она тоже захочет уехать в Бостон. Ума не приложу, что мне тогда делать. Шарлотта Четвертая – младшая дочь у Боуменов – и самая лучшая. Остальные три не скрывали, что считают глупостью мои фантазии, а Шарлотта Четвертая, что бы она ни думала по этому поводу, виду не показывает. Мне лично все равно, что думают обо мне люди, если они этого открыто не высказывают.

– Думаю, нам пора идти, если мы хотим попасть к Кимбалам до темноты, – сказала Диана, с сожалением глядя на заходящее солнце. – Мы чудесно провели у вас время, мисс Льюис.

– Надеюсь, вы еще навестите меня? – с надеждой спросила мисс Лаванда.

Высокая Энн обняла миниатюрную женщину.

– Обязательно навестим, – обещала она. – Теперь, когда мы вас нашли, вы так просто от нас не отделаетесь. Сейчас нам пора идти… И мы должны «оторваться друг от друга», как говорит Пол Ирвинг, когда приходит в Зеленые Крыши.

– Пол Ирвинг? – Голос мисс Лаванды слегка дрогнул. – Кто это? Я не думала, что в Эйвонли есть кто-то с таким именем.

Энн проклинала себя за свою беспечность. Она совсем забыла о давнем романе мисс Лаванды. Имя Пола Ирвинга само слетело у нее с языка.

– Это один из моих маленьких учеников, – не сразу ответила Энн. – В прошлом году он приехал из Бостона и сейчас живет у бабушки, миссис Ирвинг, на прибрежной дороге.

– Так он сын Стивена Ирвинга? – спросила мисс Лаванда, склоняясь над цветами, имя которых носила. Лица ее не было видно.

– Да.

– Я хочу подарить вам, девочки, по букету лаванды, – весело сказала мисс Лаванда, словно не расслышав ответа. – У цветов нежный аромат, правда? Мама очень их любила. Эти посадки сохранились с давних пор. Отец тоже их любил, вот меня и назвали Лавандой. Впервые отец увидел маму, когда приехал в Восточный Графтон вместе с братом. Он влюбился в нее с первого взгляда. Отца положили спать в комнату для гостей, постельное белье пахло лавандой, а он лежал без сна и все думал о маме. С тех пор он полюбил аромат лаванды… И захотел дать мне это имя. Не забудьте навестить меня в ближайшее время, милые девушки. Мы с Шарлоттой Четвертой будем вас ждать.

Мисс Лаванда открыла калитку под еловой аркой, пропуская девушек. Она вдруг резко постарела, вид у нее стал уставшим, будто ушла радость жизни. Прощаясь с девушками, мисс Лаванда по-прежнему улыбалась нежной, девичьей улыбкой, но когда девушки оглянулись у первого поворота тропы, то увидели, что она сидит на старой каменной скамье посреди сада под серебристым тополем, устало склонив голову на руки.

– Видно, что ей очень одиноко, – тихо проговорила Диана. – Нужно чаще ее навещать.

– Думается, родители назвали ее единственно подходящим именем, – сказала Энн. – Но даже будь они настолько слепы, что окрестили бы дочь Элизабет, или Нелли, или Мюриел, ее все равно называли бы Лавандой. Это имя несет в себе старомодную любезность, и изысканность, и богатый шелковый наряд. Вот мое имя сродни хлебу с маслом, лоскутному одеялу и домашним работам.

– Не говори так, – осадила ее Диана. – Энн – величественное имя, можно сказать королевское. Но, если бы тебя назвали даже Керенхаппеч, я б все равно полюбила твое имя. Не имя красит человека, а человек – имя, делая его прекрасным или уродливым в зависимости от того, каков он сам. Сейчас я терпеть не могу такие имена, как Джози или Джерти, но до знакомства с девочками Пай, они мне нравились.

– Какая прекрасная мысль, Диана, – восторженно согласилась Энн. – Жить так, чтобы твое имя становилось все краше, хотя изначально особой красоты в нем не было… И чтобы оно рождало у людей чувство чего-то возвышенного и прекрасного, о чем они иначе и не подумали бы. Спасибо, Диана.

Глава 22

Всякая всячина

– Значит, вы чаевничали в каменном доме Лаванды Льюис? – спросила Марилла наутро за завтраком. – И как она сейчас выглядит? Прошло пятнадцать лет с того дня, когда я последний раз ее видела… Это было на воскресной службе в Графтонской церкви. Думаю, она очень изменилась… Послушай, Дэви Кит, если тебе нужно что-то, до чего ты не можешь дотянуться, попроси передать, а не распластывайся по столу. Разве Пол Ирвинг так делает, когда сидит у нас в гостях?

– Но у Пола руки длиннее, – проворчал Дэви. – Они уже одиннадцать лет растут, а мои – только семь. Я, кстати, обращался к вам за помощью, но вы с Энн были так заняты болтовней, что не обратили на