Король воров - Корнелия Функе

Позади у Виктора была отвратительная ночь. Человек, за которым он следил, до двух часов шатался по барам. После чего скрылся в некоем доме, возле которого Виктору пришлось торчать до посинения и утренних сумерек. И все это время на него беспрерывно сыпался снежок. У Виктора было такое чувство, будто от головы и до колен он уже превратился в ледышку, правда, еще слабо потрескивающую и почему-то скрежещущую зубами.

— Первым делом в ванну залягу, — бормотал он, проходя по мосту, от которого до его дома было уже рукой подать. — И воду пущу погорячей, прямо как кипяток, хоть чай заваривай…

Зевая, он нащупал в кармане пальто ключи. Может, и вправду сменить к черту эту профессию? Вон, официанты в кафе на площади Святого Марка бегают, конечно, не меньше, чем он, но уж самое позднее в полночь могут домой отправляться. Или вот смотритель в музее, почему бы ему смотрителем музея не стать? Те вообще рано заканчивают. Виктор снова зевнул. Зевота его просто одолела — он зевал и не мог остановиться. Он, можно сказать, почти спал на ходу, поэтому три маленькие фигурки у своего подъезда заметил, только когда они к нему подскочили. Вид у всех троих был до смерти перепутанный, хотя один и сунул дуло пистолета Виктору прямо в ноздрю, причем, как Виктор успел установить, пистолет был его собственный.

— Эй-эй, это еще что за новости? — сказал он как можно мягче, покуда все трое толкали его к двери.

— Открывай, Виктор! — зашипел Проспер, не убирая пистолета от его лица.

Но Виктор, прежде чем вынуть ключи из кармана, просто отвел ствол в сторону.

— Может, вы все-таки соблаговолите объяснить, как весь этот цирк понимать? — пробурчал он, отпирая замок. — Если это новая игра такая у детишек, то скажу по совести: я уже слишком стар, чтобы находить ее забавной.

— Оса и Бо исчезли! — сказал Моска. — И Проп думает, что это ты выдал полиции наше убежище. И Риччио тоже так считает.

— Либо полиции, либо моей тете, — добавил Проспер. Он был весь белый от гнева, но взгляд, казалось, молит Виктора сейчас же доказать, что все это неправда, что он не выдавал Осу и Бо, что он их не обманул и не предал.

— По-моему, я вам честное слово дал, или вы забыли? — рявкнул Виктор, с раздражением выхватывая пистолет из холодной ручонки Проспера. — От меня никто ничего не узнал и не узнает, ясно? Неужто вы совсем не различаете, кому можно доверять, а кому нельзя? Пойдемте наверх, пока нас не приняли за аттракцион для туристов.

Пристыженные, они все трое поплелись за ним по лестнице.

— Я сразу подумал, что это не ты, — промямлил Моска, когда Виктор пропускал их к себе в квартиру. — Но Проспер…

— Проспер уже ничего не соображает, — договорил за него Виктор. — Оно и понятно, если его брат и вправду исчез. Но теперь расскажите-ка мне лучше, как такое могло случиться. Они что, одни остались?

Они устроились в крохотной кухоньке. Виктор готовил себе кофе, поставил на стол оливки для ребят, а они тем временем рассказывали ему все, что произошло с тех пор, как он сам вызволил себя из своего заключения. От граппы, крепкой виноградной водки, которую он им предложил, чтобы согреться, они, пригубив по глотку, вежливо отказались.

— Счастье ваше, что я вас уже знаю, — сказал Виктор, когда они закончили свой рассказ. — Иначе бы ни одному слову в этой безумной истории не поверил. Вы вламываетесь в чужой дом, вступаете в сговор с потерпевшей, с ее согласия продаете украденную у нее вещь и ночью мотаетесь по всей лагуне в поисках какой-то карусели. Матушки-светы, хорошо еще, что вам не пришлось объяснять все это полиции. А этой сумасбродной синьоре Спавенто я бы с удовольствием рассказал, что я о ней думаю. Подбивать мальчишек ночью ехать с ней на остров Тайн!

— Откуда же нам было знать, что граф как раз на этом проклятом острове живет, — пытался оправдываться Моска.

— Да ладно, это неважно. — Виктор наморщил лоб и потер усталые от бессонной ночи глаза. — А в сумке что? Ваша воровская пожива?

Моска кивнул.

— Покажи ему деньги, — сказал Проспер. — Он не отнимет.

Моска нерешительно поставил саквояж на кухонный столик. Когда он его открыл, Виктор тихонько присвистнул.

— И вот с этим вы по городу разгуливаете? — пробурчал он, наугад извлекая из сумки одну из пачек. — У вас, однако, и нервы. — Он вынул из пачки купюру, внимательно ее рассмотрел, потом поднес к лампе над столом. — Секундочку! — сказал он. — Вас, друзья, кто-то серьезно надул. Деньги фальшивые.