Князь Удача Андреевич - Валерий Михайлович Приемыхов

— Хана Крестам, кончились.

— Мы про деревню, не про религию.

— И я про то же. Вон что от Крестов осталось.

От них действительно мало осталось — старая, темная табличка «Дер. Кресты». Она валялась в кювете, никому не нужная.

— Кресты — это означает перепутье, росстани. При чем здесь Демократия?

— Демократией быть лучше, чем перепутьем. А если кому нравится, пусть живет в Перепутье. Вон забирайте таблицу и повесьте у себя в поселке. Ляпнул кто-то сдуру «Кресты», а мы мучайся. Вон там село — Китайка называется, — и ни одного китайца сроду не было.

— Так просто не бывает. Значит, была какая-то история.

— Кому она нужна, эта история! — Дядька уже из себя выходит. — Без нее забот полон рот. Картошку убирать не успеваем. А они тут — перепутье. Надо такое выдумать…

Человек сердился, наверно, он сам придумал новое название, и ему нравилось.

Поехали мы в село Китайка. Так, для интереса, если уж в Кресты опоздали.

Село Китайка было в стороне от асфальта, километров шесть. Уже на подъезде встретили мы пацанят деревенских и спросили:

— У вас китайцы не живут?

Можете себе представить — живут! Мы думали, ребятишки над нами смеются, — ничего такого, запросто:

— Они вон в том доме живут, с зеленой крышей.

Подъехали мы к дому с зеленой крышей. Чудеса, да и только! У калитки играют в песке два симпатичных китайчонка.

— Здорово, китайцы! — говорит Винт.

Они маленькие, не понимают, друг за дружку прячутся.

— Даже не верится, — говорит Винт, — они, наверно, еще с татаро-монголами пришли и остались.

Мы во двор. Там девушка — тоже китаянка — мыла крыльцо. Разогнулась, глянули на нас с красивого лица черные длинные глаза.

— Здравствуйте, — произносит она по-русски лучше, чем мы, — вам кого?

Мы растерялись и не знали, с чего начать. Винт вдруг разошелся:

— Вы китайский уж, наверно, и не помните?

Девушка захохотала. Зубы у нее были блестящие и белые, даже не верилось, что такой белый цвет бывает. Она прикрыла тонкой ладошкой рот и сказала приятно по-китайски: проходите, мол, дорогие гости, показала рукой на дверь и поклонилась по ихнему обычаю. Вежливый народ китайцы.

Ладно, входим в дом. Все как и у всех — мебель, телевизор, видик. Сидит за столом взрослый человек китайского вида, только не очень приветливый. Мы поклонились ему, как девушка нам, то есть прижали правую руку к сердцу. Мужчина, видать, ничего не понимает, а девушка кланяется нам в ответ, показывает на диван садиться. Сели. Девушка сказала мужчине по-своему.

— А что вы хотите? — спросил мужчина.

— Понимаете, мы любители русского языка. Вот есть такое село Кресты, от слова «перепутье», «перекресток». А у вас Китайка… От чего происходит такое название? От китайцев?..

Мужчина хлопнул об стол рукой, только чашки запрыгали. Красавица китаянка завизжала от смеха, а этот китаец так раскричался на своем языке, что и переводить не надо — ясно, о чем разговор.

Выбрались мы из дому, девушка за нами, а он нам вслед:

— Я найду, кто вас научает! Я найду!!! Я знаю кто!!

Потом он пошел чехвостить эту красавицу, она ему в ответ — и началась у них ругань.

Ведем велосипеды по улице, догоняет нас девушка.

— Эх, ты, — говорит Винт, — такая красивая, где только врать научилась!

— У каждого человека какое-нибудь прозвище в деревне. У нас — Китайцы. Мы недавно сюда приехали. А у брата юмора нет. Я его воспитываю. Извините меня, пожалуйста. Зато я вам помогу.

— Помоги, — говорю я. — Только чем?

— Вон в том доме живет самый старый в селе дедушка. Он все про историю вам расскажет. Зовут его Мордарий Серафимович.

— Ладно врать-то! — сказал Винт. — Таких имен не бывает.

Бывают такие имена. Дед оказался настоящей находкой для тех, кто понимает. Он пас козу и соскучился по разговору.

Кресты действительно от перекрестка, от росстани. Так вот, на этих росстанях кончался водный путь и начинался сухопутный. Отсюда пошли Кресты. Китайка никакого отношения к китайцам не имела, и китайцы здесь не живут. Недавно поселились узбеки. Многие узбеков не видели и прозвали их Китайцы.

Название Китайка на самом деле пошло от слова «кидай-ка». Было дело еще под монголом. Сидел на Крестах князь. Богатый, сильный. Он с купцов, которые мимо с товарами проходили, брал налог. Татары князя обложили данью. Жадным татарам все казалось мало — назначили дань побольше. Получили больше и поняли — богатый люд на Крестах. Снарядили тьму воинов. Князь выставил свою рать. Началась сеча. Князя и дружину разбили. Дал он тягу со своим верным слугой, с казной великой. Слышат — татары вдогон. Тогда и крикнул князь своему дружиннику: «Кидай-ка». Бросили они казну, но уйти все равно не сумели. Взяли их в полон. Князя, говорят, и не довезли, помер от ран. А дружинника пытали, все про казну спрашивали. Он рассказал, как князь приказал казну бросить. А место он вроде не помнит. Пытали, пытали его. Несколько мест он указал, а казны нет. Так и замучили парня.

Думается, знал дружинник место, говорить не захотел.

Мордарий Серафимович помолчал. И мы помолчали.

— А большая казна была? — поинтересовался Винт.

— Двадцать таких Китаек построить можно было, — сказал дед.

— А сейчас, по нашим ценам? Чего можно?

— Пять квартир, пять машин и до конца жизни лежать на печи и поплевывать в потолок… Или с удочкой на берегу реки сидеть…

— Ладно лапшу-то на уши… — не поверил Винт.

— Чево лапша? — не понял дед.

— Он говорит… сомневается. Может, это просто легенда, враки.

Мордарий Серафимович не любил просто «ля-ля». Поднялся легонько, ходко по улице затопал, коза за ним идет, никуда не девается. Мы за ними.

Остановились у одного забора. Там человек в огороде что-то копает. Мордарий Серафимович нам подмигнул, кричит через забор:

— Петр, чего копаешь-то?

— Да вот, — отвечает Петр, — погребку хочу выкопать, а то овощи хранить негде.

Мордарий Серафимович опять нам подмигивает.

— Так ты в прошлом году копал, только вон там, на задах совсем. И в позалетось копал.

— Да вот, — говорит Петр, — такой у меня участок. Копаю, а тут вода. Воды почвенные близко, никак место найти не могу.

— Ну, копай, копай, — соглашается Мордарий Серафимыч, — може, без воды попадется место…

Отошли мы немного, дедушка говорит:

— Петр врет про воды-то, у нас здесь взгорок, сухо. Это он все клад хочет выкопать… Уж весь огород перепортил, чертяка…

На следующее утро было воскресенье. Я встал раньше, чем в школу.

— Чего это тебе не спится? —