Хрустальный ключ - Тамара Крюкова

— Дашка, отстань ты со своими нарядами, — перебил сестренку Петька. Его мучил вопрос поважнее. Петька обратился к Зорьке: — Где же нам теперь Избранного искать?

— А чем ты не Избранный? — звонко засмеялась босоногая царевна.

Петька опешил. Час от часу нелегче, опять новые загадки.

— Я серьезно, — сказал он.

— Да и я не шучу. С первого вашего шага в Царстве теней ты был избран, чтобы знак поставить в Таблице Судеб.

Эти слова так ошарашили Петьку, что он долго не мог прийти в себя.

— Значит, все об этом знали с самого начала? — спросил он.

— Конечно, — просто ответила Зорька.

— Так чего же тогда все молчали? Мы шли, мучались, Избранного искали, и никто даже не намекнул! — Петька был оскорблен до глубины души.

— Вот чудак! Ведь если бы ты заранее знал, что ты — Избранный, так только о том и думал бы. Надо, чтоб человек добрые дела делал не для похвальбы, а по совести. Никто из нас не мог вмешиваться, ибо все должно было быть, как должно. Каждым шагом на твоем пути ты зарубку в Таблице Судеб оставлял, а последним решением поставил окончательный знак. Не злая ведьма на землю вырвется, а целительный родник пробьется. Ты ведь сестренку только верой и любовью спас.

— Да я на Морру даже не думал нападать. У меня как-то само собой получилось, — смущенно пробормотал Петька.

— Дело тут в другом. Не даром Морра тебя подначивала, чтобы ты Алатырь сам отодвинул. Если бы ты не поверил, что сестра твоя может ключ освободить, оставаться б ей в плену у ведьмы, — сказала Зорька.

— Когда это я у ведьмы в плену была?! — удивилась Даша.

— Ты что, ничего не помнишь? — спросил ее Петька.

Даша замахала головой, в глазах ее был вопрос и искреннее недоумение. Петька понял, что не может сказать ей всей страшной правды.

— Она тебя схватила, но я ей показал пару приемчиков, и она отстала, сказал Петька, а про себя подумал: «Вру, не хуже самой Дашки. Вот уж, с кем поведешься, от того и наберешься».

— Память — странная вещь. Сегодня помнишь, а завтра забудешь, как и не было ничего, — улыбнулась Зорька. — Ну что ж, теперь путь наверх для вас открыт, но напоследок хочу вам подарки сделать, которых вы никогда не потеряете.

Зорька положила руки Петьке на плечи и произнесла:

— Оставаться тебе избранным, потому что за твою честность, отвагу и доброту, люди всегда будут тянуться к тебе и избирать тебя в друзья.

Потом царевна точно так же положила руки на плечи Даше:

— Никогда больше ложь и кривда не коснутся твоего чистого сердечка, и всю жизнь ты будешь сочинять удивительные сказки и истории.

Даша была немножко разочарована подарком Зорьки. Подарок гномов ей был больше по душе. Она глянула на подковку и обмерла: подковки не было.

— Петь, я потеряла мою подковку, — в голос заревела она.

— Не плачь, сейчас найдем, — успокоил Петька сестру и принялся шарить по траве в поисках подвески. Даша тоже лазила на карачках, ища свою драгоценность, но подковки они так и не нашли.

— Пора вам поспешить. Солнышко скоро взойдет. С рассветом вам надо дома быть, — поторопила их Зорька.

Даша была безутешна. Слезы ручьями текли по ее щекам.

— Ну и плакса. Прямо царевна Несмеяна, — покачала головой Зорька. — Не печалься так. Если я твою подковку отыщу, так тебе пошлю, — пообещала она.

— Правда? — глаза девочки просветлели.

Царевна молча кивнула.

— А вы почему плакали? — спохватилась вдруг Даша.

— Так уж повелось. Каждую ночь я тоскую по сестрам моим любезным, коих не видела с тех самых пор, как унесли их драконы. Аккурат с того часа, как Медный Дракон мою старшую сестрицу унес, я плачу по ней, а с того часа, как Серебряный Дракон прилетал, плачу по сестрице средней. А утром супруг мой является, князь Ясное Солнышко, который меня от Золотого Дракона спас. Тут мои слезы враз и высыхают, и пока Солнышко на небе, мне плакать не о чем, улыбнулась Зорька. — Ну, теперь все сказано, все слажено. Счастливо вам домой вернуться.

Зорька взмахнула рукой, и с темного предрассветного неба пролился сноп света, будто луч прожектора. Приглядевшись, дети увидели, что это вовсе не луч, а прозрачный светящийся колодец, уходящий далеко вверх. Ни лесенки, ни ступенек в колодце не было.

— А как же мы выберемся? — спросил Петька.

— Неужто у вас с собой ничего нету, чтобы вверх залезть? — удивилась Зорька.

Дети отрицательно покачали головами.

— И даров волшебных вам в дорогу не давали? — лукаво улыбнулась Зорька.

— Давали, но у нас только осенняя паутинка осталась, — Петька достал из кармана кошелек, подаренный эльфами.

— Паутинка нам как раз и нужна, — уверенно заявила царевна. Она взяла у Петьки из рук кошелек, выкатила из него на ладонь горошину и подбросила ее вверх прямо в светящийся колодец. Тотчас же колодец оплела необыкновенная паутина. Паутинки серебрились и, сплетаясь, образовывали веревочную лестницу.

Ребята подошли к колодцу, и, встав на первую ступеньку лесенки-паутины, обернулись, чтобы попрощаться с Зорькой, но ни царевны, ни острова, ни бел-горюч камня Алатыря не было. Колодец кончался пустотой.

«Надо будет все запомнить, чтобы утром всем рассказать», — подумали одновременно и Петька, и Даша. Ребята начали забираться наверх.

Лесенка плавно пружинила у них под ногами, укачивая и навевая сон. С каждой новой ступенькой воспоминания о приключениях колдовской ночи уходили в прошлое, как уходят сны, затягиваясь паутиной памяти.

Еще и еще ступенька, все вверх и вверх…

— Эй, сони, когда ж вы, наконец, наспитесь! — громкий голос бабушки разбудил ребят.