Прядильщица Снов - Тория Кардело

Когда запеканка уже стояла в духовке, наполняя кухню восхитительными ароматами, Аля накрыла на стол — красиво, как на праздник. Достала из серванта парадные тарелки с золотистой каймой, использовавшиеся только по особым случаям. Расставила приборы, сложила салфетки конвертиками, как учили на уроках труда, и даже поставила несколько искусственных веточек в вазе — так делала мама перед приходом гостей.

Аля посмотрела на часы: мама должна была вернуться в любую минуту. Сердце забилось ещё быстрее. Что она скажет? Как отреагирует?

Щёлкнул замок входной двери — мама вернулась. Аля выглянула в коридор, не зная, как начать разговор: внутри всё словно онемело от внезапного приступа тревоги, даже слова улетучились из разума. Мама вешала пальто — сегодня она казалась непривычно уставшей, даже под глазами залегли круги. Она ещё не заметила Алю — или делала вид, что не заметила.

— Мам, — тихо позвала Аля.

Мама вздрогнула, обернулась.

— Что тебе? — в голосе прозвучала усталость и остатки вчерашней обиды.

— Я… я хотела извиниться, — слова давались с трудом, но Аля заставляла себя говорить. — За вчерашнее. За торт. За всё, что наговорила. Я была не права.

Мама сняла сапоги, прошла в прихожую. Заметила чистую стену, удивлённо подняла брови.

— Надо же, — сказала она сухо. — Неужели дошло, что так себя вести нельзя?

— Да, мам, — Аля опустила голову. — Я всё поняла. Я была ужасной дочерью. Я… я не знаю, что на меня нашло.

Она чувствовала, как слёзы подступают к глазам, но старалась сдерживаться. Плакать сейчас — значит, снова выглядеть слабой, снова требовать сочувствия. Нет, не для этого она всё затеяла.

Мама молча прошла мимо, направляясь в спальню, но вдруг остановилась, принюхалась.

— Что это так вкусно пахнет? — в голосе впервые за весь разговор появились нотки интереса.

— Запеканка с грибами и курицей, — ответила Аля. — Как ты любишь.

Мама удивлённо посмотрела на дочь.

— Ты сама приготовила?

— Да. И убрала в квартире. Хотела… хотела загладить вину.

Мама несколько секунд молчала, разглядывая Алю, словно пыталась найти подвох. Потом вздохнула.

— Ну, пойдём посмотрим, что у тебя получилось.

На кухне она увидела накрытый стол, запеканку, уже вынутую из духовки и исходящую ароматным паром, салат из свежих овощей, нарезанный хлеб.

— Ну надо же, — она с удивлением всплеснула руками. — Прямо настоящий семейный ужин.

Аля несмело подошла к маме и обняла её — впервые за очень долгое время. От мамы пахло её любимыми духами — лёгкими, цветочными, с нотками ванили. И ещё — осенним холодом улицы и немного — усталостью, тщательно замаскированной за вечным жизнелюбием.

— Прости меня, мамочка, — прошептала Аля, вцепившись в мамину кофту, как делала в детстве, когда становилось страшно. — Я больше никогда не буду так себя вести. Обещаю.

Мама сначала напряглась, но потом расслабилась и погладила дочь по голове.

— Ладно, прощаю, — сказала она, отстраняясь. — Но чтобы это больше не повторялось. Я понимаю, возраст у тебя сложный, но это не оправдание для такого поведения.

— Я знаю, — кивнула Аля. — Я всё понимаю.

— Ну хорошо, — мама сняла кофту, повесила на спинку стула. — Давай попробуем твою запеканку. Надеюсь, она такая же вкусная, как выглядит.

Мама кивнула, и они вместе стали готовиться к ужину. Напряжение постепенно уходило из маминых плеч, взгляд теплел. Она рассказывала о своём дне на работе, о сплетнях коллег, о планах на выходные. Аля слушала, поддакивала, задавала вопросы — так, как делала в детстве, когда они с мамой были ближе.

Конечно, не всё получилось идеально. Мама всё ещё время от времени бросала настороженные взгляды, словно ожидая новой вспышки. Она несколько раз упомянула, что Аля «стала совсем взрослой» — и это прозвучало не как комплимент, а как-то горько. И когда Аля спросила, нравится ли запеканка, мама ответила: «Неплохо, хотя могла бы поменьше соли положить». Но в целом атмосфера была мирной, даже тёплой.

Когда пришёл папа, усталый, но довольный (его проект наконец одобрили), ужин начался по-настоящему. Они сели за стол все вместе — сегодня Аля не собиралась убегать в свою комнату, прятаться от еды и жалеть о набранных килограммах. Сегодня они сидели втроём за столом, освещённым тёплым матовым светом люстры, ели запеканку, приготовленную Алей, пили чай — и разговаривали.

Аля чувствовала странное воодушевление.

Обычно мрачная и молчаливая за семейными трапезами, сегодня она рассказывала о школе (умолчав, конечно, о конфликте с Полиной), о своих рисунках, которые начала выкладывать в сеть, о планах стать дизайнером.

— Только не говори мне, что собираешься делать татуировки, — усмехнулся папа.

— Не-е-т, — засмеялась Аля. — Я имела в виду графический дизайн. Или иллюстрации. Я недавно начала брать заказы на портреты, представляешь?

Ещё вчера она бы постеснялась об этом говорить, но теперь отчего-то ужасно хотелось, чтобы родители гордились ею. Хотя бы в этот последний вечер.

— Надо же, — удивилась мама. — А я и не знала, что ты так серьёзно увлеклась рисованием.

— Я давно рисую, — пожала плечами Аля. — Просто… не показывала.

Рыжик, почти всегда напоминавший о себе во время семейных ужинов, вдруг запрыгнул к Але на колени и начал мурчать. Она погладила кота по пушистой шёрстке, чувствуя, как внутри разливается тепло.

— А помните, как мы ездили на море, и Рыжик потом неделю не разговаривал с нами, обиделся, что его отдали соседке? — вдруг вспомнила она.

— Да-да! — рассмеялся папа. — Он забился под диван и шипел на всех, кто пытался его достать.

— А ещё я тогда нашла на берегу огромную раковину, — продолжила Аля, — и была уверена, что в ней живёт маленькое волшебное существо.

— Точно, — улыбнулась мама. — Ты назвала его… как там? Морикс?

— Моржик, — поправила Аля. — Я придумала, что это маленький морж заблудился и ищет родителей.

Все трое рассмеялись, и на секунду Але показалось, что они снова та счастливая семья из её детства. Когда не было комплексов, диет, чувства отчуждения. Когда всё выглядело просто и ясно.

— А что это с тобой сегодня? — спросил вдруг папа, с удивлением разглядывая дочь. — Ты как будто… ну, не знаю… светишься изнутри.

— Правда? — Аля смутилась.

— Точно, — кивнул папа. — В последние месяцы ты ходила как туча грозовая. А сегодня вдруг — бац! — и солнышко выглянуло. Неужели влюбилась?

Аля покраснела.

— Пап!

— Что? — он развёл руками с притворной невинностью. — Обычно девушки так светятся, когда влюблены. Или когда получили пятёрку по алгебре.

— По алгебре у меня и так почти все пятёрки, — слукавила Аля. — А влюблена я разве что… в жизнь.

— О, философом заделалась, — папа подмигнул